Дойдя до середины прохода между рядами сидений, волки с Габриелем остановились. Комиссар разговаривал с крупным мужчиной, принесшим запачканную кровью сумку из джута. Один из помощников комиссара, покопавшись в сумке, пересчитал предметы и шепотом сообщил о результатах начальнику.
— Очень хорошо, — важно ответил тот сильным голосом. — Паек ты заработал.
Комиссар сделал запись в гроссбухе. Тем временем волки нагло, игнорируя остальных посетителей, подвели Габриеля к сцене, заставили подняться на нее и там усадили на деревянный стул. Комиссар, закрыв книгу, изволил взглянуть, что за новая беда свалилась на его голову.
— Та-ак, это тот самый пришелец? Мне сообщили, что тебя зовут Габриелем. Это верно?
Габриель молчал. Блондин ткнул его в спину дубинкой.
— Да, верно. А вы кто?
— Мои предшественники любили пышные и бессмысленные титулы вроде верховного главнокомандующего или главы города. Один даже назначил себя пожизненным президентом. Но жизнь его, как ни странно, длилась после этого пять дней. Поразмыслив, я выбрал титул поскромнее — комиссар патрулей этого сектора данного города.
Габриель кивнул, но ничего не ответил. За спиной шипел газовый факел.
— Гости извне появлялись и раньше, однако ты — первый, с кем я познакомился. Ну, рассказывай, кто ты и как проник сюда?
— Как и все здесь, — просто ответил Габриель. — Проснулся, открыл глаза и… я возле реки на берегу.
— Не верю. — Комиссар патрулей встал из-за стола — за поясом у него Габриель увидел револьвер. Стоило начальнику щелкнуть пальцами, как помощник принес второй стул, поставив его рядом с Габриелем. Сев ближе к Страннику, комиссар наклонился и прошептал: — Говорят, что в конце концов останется группа избранных, которых спасет божественная сила. В моих интересах эти слухи поддерживать. Но я верю, что мы будем убивать друг друга снова и снова, снова и снова — до конца дней. А это значит, что я здесь — навсегда. Или пока не найду способ отсюда выбраться.
— Есть еще города кроме этого?
— Разумеется, нет. Пока небо не потемнело, вниз по реке были видны другие острова, но, думаю, там свой ад для людей из других культур и исторических эпох. Однако в одном острова едины: они суть места, где люди обречены страдать вечно.
— Позвольте обследовать остров, и я поищу выход.
— О, ты поищешь, я знаю. — Встав со стула, комиссар снова щелкнул пальцами. — Особое кресло сюда, будьте добры.
Один из помощников выбежал и вернулся, катя перед собой старинное кресло-каталку из гнутого дерева; сиденье было из ивовых прутьев, а колеса имели резиновые покрышки. Сняв с Габриеля наручники, волки усадили его в кресло, привязав за запястья и лодыжки к раме нейлоновым шнурком и проводами. Комиссар наблюдал за этим, время от времени говоря, чтобы добавили узлов.
— Вы же здесь главный, — сказал Габриель. — Почему не остановите убийства?
— Я не могу избавить людей от гнева и ненависти. Могу только направлять эти чувства в нужное русло. Я уцелел, потому что умею определять врагов — дегенерирующие формы жизни, которые должны быть истреблены. Сейчас, например, мы охотимся на тараканов, которые прячутся в темноте.
Комиссар спустился со сцены. За ним, толкая кресло-каталку с Габриелем, шел блондин. Снова они прошли по школьному коридору на первом этаже. Волки, завидев комиссара, опускали головы. Если комиссару случалось увидеть малейший намек на неповиновение, объект недовольства немедленно становился врагом.
В конце коридора, у задней двери комиссар достал из кармана ключ и отпер замок.
— Жди здесь, — велел он блондину, а сам покатил кресло с Габриелем дальше — в большую комнату, где рядами были выстроены зеленые металлические шкафы для документов. Часть ящиков отсутствовала, а их содержимое валялось на полу. Глянув на бумаги, Габриель понял, что это — контрольные работы, тесты с оценками и учительскими пометками. Некоторые из бумаг темнели от крови.
— В этих шкафах — школьные документы. На острове детей нет, но в первое утро здесь была самая настоящая школа. Мы нашли мел, бумагу, карандаши, ручки и консервы в столовой — мелкие детали, чтобы повысить уровень жестокости. Мы разрушили не какой-то там воображаемый город, нет. Мы разрушили реальное место со всеми мелочами вроде светофоров, кафе…