— Дела-а… — протянул Просперо, выслушав красочные описания киммерийца. — Я тебе верю, нет оснований не верить. Выходит, Пуща — это заповедная земля, на которой аквилонцам делать нечего.
— Согласен, — кивнул варвар. — Там могут выжить одни только пикты, чьи предки обитали за Черной рекой несчитанные века. Они привычные. Знают чего нужно опасаться, чего избегать… Если ваша светлость подумывает о завоевании Пущи, советую оставить эти мысли. Навсегда.
Граф Кертис напрягся — подобный совет герцогу Пуантена выглядел неслыханной дерзостью. Ничего себе, какой-то варвар осмеливается указывать одному из высокороднейших дворян Заката! Да рядом с Просперо король Аргоса Ариостро покажется сиволапым мужиком вылезшим из грязного хлева. Предками герцога были Первые Короли, Алькой и Олайет — знаменитые победители Кхарии!
Просперо, однако, или не обратил внимания, или пропустил слова Конана мимо ушей.
— Завоевывать Пущу никто не собирается, — твердо сказал молодой герцог. — Нам бы Боссонию оборонить… Что бы ты предложил, как это сделать? Без больших потерь и расходов? Только не отговаривайся как все другие: это, мол, пускай ваша светлость решает, я человек маленький. Сигиберт Великий советовался не только с легатами, но и с обычными воинами! Ты, вижу, человек прямой. Вот и говори правду.
— Все зависит от того, сколько золота осталось в казне Гайарда, — не раздумывая сказал Конан. — Без расходов в таком деле не обойдешься.
— Мало золота, — поморщился Просперо. — А помощи от короля не будет.
— Перво-наперво надо найти деньги. Любым способом.
— Любым? — переспросил граф Кертис. — Например?
— Тут уж сами думайте, — покачал головой киммериец. — Да вот хотя бы… Ваша светлость считает себя владыкой Пуантена? Я имею в виду, насколько подвластна герцогам Гайарда их собственная земля?
— Не понял? — нахмурился Просперо.
— А чего тут понимать? — Конан нехорошо усмехнулся и припомнил рассказ Риго. — Как думаете, сколько золота успел прикопить за последние годы некий барон Биркарт из Абсема?
— Ты гений… — сразу подхватил мысль Кертис. — Просперо, кажется мы получили отличного помощника, способного к нетривиальным рассуждениям! Взять Биркарта, да и дело с концом!
— Напомню, барона-разбойника ловят почти пятнадцать зим, — вздохнул герцог. — Все, включая тайную службу короля. Результат известен.
— Барон Абсем — рыцарь, благородный человек, — напомнил Кертис. — Если пообещать ему прощение и возвращение всех привилегий связанных с титулом, прирастить лен за счет ничейных или герцогских земель…
— Чепуху говоришь, — отмахнулся Просперо. — Попробовать, конечно, можно, но человек почувствовавший вкус больших и легко достающихся денег никогда от них не откажется.
— Согласен, — брякнул Конан. — А если Биркарт занимается разбоем не ради золота, а ради острых ощущений которых ему недостает в обычной жизни? У меня складывается впечатление, что в деле с Биркартом из Абсема все обстоит именно так. Поручите ему рискованное и невероятно сложное задание, наобещайте с три короба, и он для вас горы свернет!
— Обещание потом придется выполнять, — прохладно ответил Просперо. — Я дворянин, и дорожу своим словом. Кертис?
— В целом, я согласен с сотником, — кивнул граф. — Легенду Пуантена на обычный крючок не поймаешь, да и Конан Канах знает о чем говорит. Ормеа достаточно рассказала мне о его подвигах на Полуденном побережье. И наша уважаемая гильдейская кабатчица уверяла, что золото интересовало Амру-льва в последнюю очередь. Прежде всего — приключения?
— Примерно так, — Конан мысленно сплюнул. Разболтала все-таки! А ведь у пиратов первой добродетелью считается умение держать язык за зубами!
— Амра-лев? — не понял Просперо. — Кто это?
— Месьор Конан из Киммерии, который сидит прямо перед тобой, — сказал Кертис. — В относительно недавнем прошлом — пират. Пять рейдов в Стигию, представляешь?
— Девять, — буркнул варвар.
— Интересный ты человек, Конан из Киммерии, — развел руками герцог. — Хорошо, о твоем предложении насчет Биркарта мы подумаем. А заодно и о других… гм… способах найти лишние деньги. Отправляйся в Тусцелан, если понадобишься — мы тебя известим.
Киммериец встал с табурета, поклонился и направился было к двери комнаты. Остановился, заслышав возглас его светлости:
— Постой! Совсем забыл!
Герцог вскочил, подошел к огромному сундуку стоявшему у стены, открыл и достал оттуда кожаный кошель. Не слишком большой, но и не маленький.