Кормили великолепно — когда вся троица спустилась в общую залу к ужину (Конан скрепя сердце настоял, чтобы каждый одевался в соответствии с дворянскими обычаями), на стол подали речную и морскую рыбу с пряностями, дикую птицу и сугубо пуантенские яства — полоски теста вываренные в овощном соусе, кусочки мяса в протертой кашице из клубней и горячие пшеничные лепешки с горным медом. Выбор вин огромен — Конан, поразмыслив, остановился на своем любимом «Золотом Либнуме». В конце концов Просперо выдал на дорогу предостаточно серебра гайардской чеканки…
— Вот мы и приехали, — сказал киммериец, утолив первый голод. Огляделся — не хотел, чтобы кто-нибудь подслушал. За дальним столом скучал гвардеец, полностью занятый кувшином вина. — Если я ничего не путаю, Безьер находится в самом центре Пуантена, на равном расстоянии от самых больших городов, Толозы, Гайарда и Коменжа. Если кто забыл, напомню: нас интересует Биркарт из Абсема. Чем быстрее мы его поймаем, тем лучше. Но как это сделать я доселе не представляю. Риго, не смотри на меня так — Конан Канах, бывало, сам разбойничал, но ловить грабителей мне почти не приходилось… Давайте думать.
— Можно распустить слух, будто мы везем с собой несколько тысяч кесариев, — вяло предложил Риго. — Посидеть по тавернам, прикинуться пьяными и разболтать о ценном грузе… Я уверен, у Биркарта везде есть осведомители, иначе он никогда бы не добился таких внушительных успехов в своем… гм… ремесле.
— Разумно, — кивнул варвар. — Но тогда на нас могут начать охоту и другие шайки. К чему лишние трудности? Риго, ты ведь встречался с Биркартом, видел чуть не на расстоянии вытянутой руки. Каков он из себя?
— Высокий, почти как ты. Сложения плотного, однако живот не отрастил. Лицо было прикрыто шарфом, но я уверен, Биркарт носит бороду. Судя по глазам, барону Абсему около сорока или сорока пяти зим. Волосы темные. Его сыновей я не запомнил.
— Одежда?
— Ничего особенного. Кожаный колет, плащ… Голос у него странный.
— Что значит — «странный»?
— Очень низкий. Настоящий бас, ты по сравнению с ним просто соловей! — Конан действительно всегда говорил баском, и сравнивать варвара с «соловьем» было слегка опрометчиво. — Разговаривает очень вежливо, но учтивость Биркарта вошла в легенды…
— Ясно. Давайте-ка с завтрашнего… Впрочем, почему с завтрашнего? С сегодняшнего дня немного покутим. Покажем горожанам, что мы богаты. Первый шаг уже сделан, остановились в самом лучшем постоялом дворе Безьера. Риго, в городе есть хорошие веселые дома?
— А где их нет? — усмехнулся пуантенец. — Если мне память не изменяет, улица Медников, «Под Гиацинтом», сразу узнаешь…
— Отлично. Закончим с ужином и пойдем развлекаться. Риго, не морщись — в твоем возрасте такие забавы обязательны. Или ты… ну… Не любишь женщин?..
— Чего!? — возмутился Риго оскорбительным намеком, подразумевавшим осуждаемый и неприличный грех. — Я с вами!
— Вот и замечательно, заодно прыщи пройдут.
— Конан, не увлекайся, — Эмерт всегда говорил очень мало, но только по делу. — Насчет отдохнуть — никто не против, но какое отношение это имеет к Биркарту?
— Я уже говорил: прикинемся богатыми людьми…
— А почему бы нам не прикинуться бароном Абсемом и его сыновьями? Их трое, нас трое…
Конан помолчал несколько мгновений. Осознавал сказанное Эмертом. И, наконец, просиял:
— А ведь это замечательная мысль! Эмерт, с меня кувшин «Либнума»! Ты хоть понимаешь, что придумал?
— Что? — флегматично осведомился боссонский лучник.
— Давай рассудим. У Биркарта из Абсема есть слава. Или, как говорят благородные, репутация. Он не убил ни одного человека, даже защищаясь. Он куртуазен и рыцарствен. Он истинный дворянин. Тогда зачем нам искать барона Абсемского, когда он сам нас найдет!