— Мне страшно, — прошептала Кесса и потянулась за ножом. Земля дрогнула, что-то проползло под ней, скрежеща и поскрипывая. Фрисс, помянув тёмных богов, выхватил мечи.
— Натаниэль, Кесса, готовьте водяные стрелы! Если появится — бейте в голову, меж усов, это их напугает! — отрывисто приказал он, подхлёстывая Двухвостку. — Флона, беги!
Панцирный ящер, переваливаясь с боку на бок, помчался по сожжённой земле, вздымая клубы пепла.
— Много их здесь? Давно они тут? — спросил Речник, оглянувшись на хеска. — Почему раньше молчал?!
— Кто — «они»? Я не знаю, Фрисс! Я никогда такого не видел, — замотал головой Натаниэль. — И никто не видел! Ты знаешь, что тут было? Кто тут живёт?
Речник смерил его недоверчивым взглядом и криво усмехнулся.
— Огнистые черви, больше некому. Хаэй! Вперёд!
Флона с рёвом врезалась в стену мха и пролетела ещё несколько шагов, волоча за собой вырванные с корнем «кусты». Когда она остановилась, запутавшись в зарослях, Речник спрыгнул наземь и окинул лес подозрительным взглядом.
— Я пойду вперёд, — сказал он, неохотно убирая один из мечей. — Стало быть, никогда раньше такого тут не было?..
Заросли сомкнулись ненадолго — не прошло и половины Акена, как Двухвостка испуганно рявкнула, вылетев из кустов на пепелище. Земля, покрытая золой и углями, мелко вздрагивала, в ней зияли норы. Кесса, привстав на панцире Флоны, заглянула в одну из них, но не успела ничего увидеть — Фриссгейн с силой надавил на её плечо, заставив её сесть.
— Речник Фрисс, ты убивал таких червей? — шёпотом спросила она. — Если вдруг он вылезет, что нам делать?
— Бежать, — буркнул воин. — Одного червяка я зарублю, но их тут не один…
Третья горелая плешь поджидала их за зыбкой стеной поникших папоротников. Жар огнистых червей пожёг корни, и деревья свесили до земли пожухшие листья. Серебристый холг с почерневшими ветвями стоял крепко — но Кесса отломила от него веточку и увидела внутри золу.
Едва путники вошли в сухой лес, как издалека донёсся трубный рёв. Невидимые за деревьями существа перекликались, и в их голосах Кессе слышался испуг. Флона, прислушавшись, громко рявкнула и помотала головой.
— Алайги, — буркнул Натаниэль. — Большие ящеры. Тут Келион недалеко.
— И черви повсюду, — Фрисс, не выпуская мечей из рук, прислушивался к подземному гулу. — Эти ваши ящеры прямо на гари пасутся?
— Тут всегда был лес, — нахмурился хеск. — Куда он делся?!
Заросли снова расступились — теперь уже окончательно. В паре сотен шагов от путников, за сожжённой равниной, изрытой норами, поднимался крутой склон холма, утыканный острыми кольями. Среди них петляли тропы, на отвесных стенах сменяясь лестницами, и стражники удивлённо смотрели на пришельцев с башенок, вознесённых над частоколом. Их золотистый мех сверкал на солнце.
Путники приблизились, Натаниэль засвистел, махая руками, и на ближайшей башне засуетились. Вниз полетела верёвочная лестница. Речник Фрисс хмыкнул.
— Эти тропы для Флоны узки.
— Ага, — кивнул Натаниэль. — Но это ничего. Сидите тут, я скоро буду.
Он уцепился за лестницу и проворно поднялся наверх. Оттуда послышались удивлённые возгласы — скорее радостные, чем напуганные — и над обрывом раздался пронзительный скрип.
— Ай, Вайнег побери, неужели было не смазать?! — досадливо фыркнул Натаниэль и замахал руками — теперь уже Фриссу. — Вот верёвки, обвяжи своего зверя! Это подъёмник для больших ящеров!
— Этот ящер больше алайги. И тяжелее! — крикнул в ответ Фрисс. — Этих верёвок мало!
— Ладно! — сверху упали ещё два конца канатов. Речник не спешил обматывать ими Двухвостку — он снимал с её спины тюки.
— Кесса, лезь наверх и скажи им — пусть поднимают груз. Флона пойдёт последней. Она втрое тяжелее, чем им кажется. Панцирь ей уменьшили, но вес-то остался прежним…
Привязанные к верёвкам тюки взмыли вверх, обогнав Кессу. Один из стражников втянул наверх и её. Там, у сторожевой башенки, рядом со скрипучим подъёмником, собралась толпа, и Кесса смотрела на незнакомых существ во все глаза и боролась с желанием потрогать их.
Они были невысоки ростом, пушисты и хвостаты — и очень похожи на кошек, вставших на задние лапы. Трое крутили ворот подъёмника, медленно наматывая канаты на тяжёлый вал. Он был не иначе как зачарован — или каждый из мохнатых хесков был силён, как Халькон.
— Натаниэль! У тебя какие-то странные знакомцы, — толкнул хеска в бок один из стражников. — Этот их зверь, должно быть, отлит из свинца. Где ты их нашёл?
— На берегу Кайды, — ответил Натаниэль. — Старый мост иногда чудит. А что с вашим лесом? Куда вы его дели?
— Да всё проклятые жёлтые черви, — махнул рукой Иурриу. — Откуда Вайнег принёс их?! Даже ему такое непросто найти.
— Да, не суждено нам в эти дни гулять по болотам, — вздохнул пришелец из Мейтона. — Всё высохло. Помнишь, мы ловили лягушек в той стороне? Там теперь пыль и сухая земля!
— Я видел, — шевельнул усами хеск. — Хорошее было болото. И большие лягушки.
— И вкусные, — добавил другой стражник.
— Ага-ага, — нахмурился первый Иурриу. — Если тебя к ним не пускать. Кто испортил целую тушку?!
— Да не оставлял я шкуру! — оскалился второй. — Видно, ветром принесло обрывок, а он заляпал всё слизью.
— Ой! А что это за лягушки? — Кессе невмоготу было молчать. — Очень большие?
— Вот такие, — Иурриу развёл руки. — Иногда и больше.
— Ух! — удивилась Кесса. — А у нас они такими не вырастают. Больших кротов я видела, и сурков тоже. Ещё крысы бывают огромные. А лягушки у нас маленькие — вот такие…
Подъёмник заскрипел, проворачиваясь на деревянной ноге, и опустил Двухвостку на дощатый настил мостовой. Фрисс, до того сидевший на тюках, подошёл к ней, успокаивающе потрепал по макушке и стал отвязывать канаты.
— Речник Фрисс, ты слышал? Тут живут во-от такие лягушки! — крикнула ему Кесса. Он ответил хмурым взглядом, утёр мокрое лицо и сел на панцирь Двухвостки.
— Если я напялю такую броню, я дышать-то не смогу, — пробормотал один из стражников. — А ему не жарко?
— Хватит болтать, — спохватился Натаниэль. — Мои гости устали. Мы тут ехали по червивым землям…
— Где жить им, тут найдётся, — почесал за ухом стражник. — А вот их зверюге… Разве что в храм их пристроить.
Тут было много домов, длинных, бесформенных, — десятки хижин липли друг к другу, срастаясь стенами, кожистые листья покрывали их крыши, и голодная Флона косилась на них, но они были слишком высоко. С груды сваленных на панцирь тюков Кесса видела, как сверкает на солнце черепица на крыше и стенах самого большого строения. Туда вела извилистая улица, и там притихшие стражники перед закатом оставили пришельцев, передав их Альвину — жрецу и сторожу местного храма.
— Стойла заняты, — развёл он руками, взглянув на Флону. — Какой нрав у этого создания? Если смирный, то пусть лежит во дворе.
— Флона не кусается, — без тени усмешки сказал Фрисс. — Кормить её я буду сам. Есть тут сено или резаные листья… и большая щётка или мочалка?
— Всё есть, — кивнул Альвин. — Возьми вон в том загоне. Я пока отведу Натаниэля и Кессу в наши покои. Гостей мы не ждали, но какая-нибудь еда найдётся…
Кесса глазела на блистающие стены храма и гадала, какое божество живёт тут, и захочет ли оно говорить с чужестранцами. Натаниэль зевал и тёр глаза — солнце опускалось, и его неудержимо тянуло в сон. Речник Фрисс хмурился, и Кессе тоже было не по себе.
Тут любили спать на весу — и для плетёного гнезда Натаниэля нашлись штыри в стенах, а куда устроить Кессу, думали долго. Наконец нашли невысокий настил и сложили его в углу, бросив сверху груду циновок и прикрыв их потёртой шкурой. Такое же ложе соорудили и для Фрисса.
— Альвин, а что это за варево? — Кесса понюхала горячее содержимое миски — пахло рыбой, но напоминало варёную медузу.