- Да уж наверное, - пробормотал Дзокса, оглядываясь на закрытые ниши и короба с припасами. – Один мой знакомец, помнится, завёл себе харайгу…
- А в Мэйсине полным-полно огромных панцирных ящеров, - зашевелился ещё один форн. – Я видел, как их кормят! Столько еды, форнэй, - хватило бы на целый город!
- А, эти существа обходятся листьями, - махнул рукой Фирра. – Листьев много. Стоит отойти немного от Огнистой – и всё вокруг превращается в траву и листья. А вот мясо – редкость даже там. Ильзур, должно быть, давал своим зверям плохое мясо, давал им много костей и шкур, но даже это было очень накладно.
- Так что было дальше с Кер… Кирком? – не выдержал один из хесков.
- Он проснулся в клетке под потолком, - Фирра отцепил от пояса бусы и поднял их высоко над полом. – Три раза по столько было между его макушкой и сводом, и двадцать раз по столько – между ним и землёй. Два огромных чудища дрались там. Они друг на друга кидались, и толкались боками, и бились хвостами, и растопыривали когтистые лапы. Один швырнул другого так, что тот перекувыркнулся дважды и ударился о стену, а стена загудела. А тот заревел и выставил когти, и хлестнул врага хвостом по ногам, и вскочил так легко, будто не падал. И они стали реветь друг на друга, и кружили по подвалу, и били хвостами о стены. Кирк смотрел на них и не мог оторваться.
- Х-ха-а, - выдохнул, не выдержав напряжения, кто-то из форнов. Фирра метнул на него сердитый взгляд, по коридору пронеслось дружное шипение, и торговец снова расставил руки, показывая, как грозили друг другу чудища.
- Тогда было время кормления, и стража подняла решётку. Принесли мясо – половину туши товега, прямо со шкурой и потрохами. А Ильзур пришёл посмотреть на пленника и посмеяться над ним. Но сразу подойти он боялся. Кирк услышал, как он подгоняет стражников, и понял, кто поймал его в западню. И он очень разозлился.
- А что чудища? – спросил Дзокса. – Не рвались наружу, когда решётка поднялась?
- Рвались, само собой, - закивал Фирра. – Сразу забыли о драке и кинулись на свет. В подвале Ильзур держал только один церит, и то во-от такой маленький! Они увидели свет и бросились в проём, но стража выставила копья навстречу. Тогда они оба подались назад, а слуги затолкали в подвал тушу. Одно чудище взревело и схватило её зубами. Второе налетело, и ударило его боком о бок, и рвануло тушу на себя. И они снова стали биться, рычать, и швырять друг друга, и хватать зубами за бока, и хлестать хвостами. Ильзур подошёл тогда к решётке и показал Кирку на чудищ. «Видишь?!» - так он кричал. «Так они сожрут тебя, Кирк-Проныра! Никто не найдёт даже твоих костей!»
- А Кирк что ответил? – шёпотом спросила Кесса. «Вот так история!» - думала она. «Непременно расскажу её всем в Фейре!»
- Он не стал перекрикивать чудовищ, - махнул рукой Фирра. – А пока Ильзур кричал, один ящер швырнул другого прямо хвостом на решётку. Тогда вся стража разбежалась, а дверь закрылась тяжёлой плитой, и никто больше ничего никому не говорил. А чудища схватили кусок зубами с двух сторон, и каждое потянуло на себя. Одно из них опустило огромные когти на тушу и разорвало её точно надвое, и каждый поволок мясо в свой угол. Они рвали его когтями на мелкие клочья и глотали, и съели товега с костями, шкурой и потрохами…
«Шамир» вздрогнул. Оглушительный трезвон пронёсся от носа к корме, и все форны повскакивали с сундуков.
- Граница! – крикнул Фирра, спрыгнув на пол. – Все по местам, готовьтесь к погружению!
Через секунду у кухни не было никого, кроме Дзоксы и Кессы. Форн-повар, деловито проверив, крепко ли заперты ниши, взобрался на сундук и растянулся на крышке.
- Ложись, знорка, - велел он Кессе. – Мы уйдём на дно, воздуха там мало. Будет тяжело.
- Мы доплыли до Мэйсина? – спросила она, укладываясь на свой сундук. Корабль едва заметно вздрагивал, и что-то громко шипело и свистело вдоль бортов.
- Ещё нет, - ответил форн. – Впереди граница. Хвала Огнистой, она проложила нам дорогу, и встряска будет не так сильна. Но ещё никто не устоял на ногах, пересекая границу. Хорошо, если рулевые останутся в сознании, и мы всплывём раньше, чем задохнёмся.
Кесса поёжилась. Внутри халега с каждым мгновением становилось жарче, а воздух наполнялся запахом раскалённого металла и сернистых испарений. Всё, кроме шипения за бортами, стихло, а потом прервалось и оно, и по давлению на уши Кесса поняла, что халег уходит на дно. Звенящая тишина окутала трюм. Закрыв глаза, Кесса пыталась вспомнить Реку, но видела лишь полумрак, и двух когтистых чудищ, терзающих друг друга, и висящую над ними клетку.