— Хм… Понятно, — протянул Речник, разглядывая огромную мраморную плиту, испещрённую странным узором. — Река тут, а это наша дорога… Иди сюда, Кесса. Смотри, это дорожная карта Лайона.
— Ух ты! — Кесса удивлённо мигнула. — Это город?!
— Город тут, — Фрисс очертил пальцем огромный выпуклый квадрат со множеством борозд и выступов. — Он держится над болотом на сваях. Тут тянутся каналы… А сюда нам нужно пробраться. Торговый пригород, сюда прибывают все караваны.
«Торговый? Как Роох?» — Кесса в задумчивости закусила губу. Переполненные проулки, Дом Сосновой Ветви, толкотня и рёв обозлённых ящеров, — всё тут же ей вспомнилось. «И тут так же… Храни нас Река-Праматерь!»
— Торговый пригород? Речник Фрисс, а зачем мы туда едем?
— Ищем постоялый двор, зачем же ещё? — хмыкнул тот. — Не на улице же нам ночевать?
— Не надо постоялый двор, — мотнула головой Кесса. — Поищем дом с веткой Тунги! Я не хочу в торговый пригород, Речник Фрисс. Я их уже видела.
— Вот дела! И что в них плохого? — недоумённо спросил он. — Все торговцы живут там, а они себе не враги.
— Вот именно! — сверкнула глазами Кесса. — Торговцы! Если мы пойдём туда, все великие деяния закончатся. Начнётся всякая ерунда… езда на повозках, возня с тюками, починка чего ни попадя и торговля за каждую дохлую лягушку! И ничего больше, Речник Фрисс. Только всё вот это.
— Да? Так этим мы и… Постой! Какие ещё великие деяния?! — он положил руку ей на плечо и взглянул в упор.
— Спасения городов и мирных существ, — прошептала Кесса. — Сражения с армиями. То, что возвращает славу Великой Реке. Там, где ты идёшь, свершаются такие деяния. А там, где хожу я, только повозки и поломанные железки!
— Вот оно как… — протянул Речник. Ему было что сказать, но он медлил и только судорожно сглатывал, как рыба на берегу.
— Так ты хочешь ночевать в городе? — спросил он наконец. — Ну ладно. Дело вроде бы неопасное. Едем!
…Лес давно уступил место каменным плитам, глубоко ушедшим в землю, — даже мху не разрешалось тут расти — и тысячи лап сновали по этой мостовой, чтобы ещё надёжнее утрамбовать её. Кесса зачарованно глядела на громадный камень, будто повисший над провалом, и череду сияющих обелисков над ним. Дальше, покачиваясь в тумане, виднелись очертания домов и башен, многоскатных крыш и раскидистых крон. То, что удерживало огромнейшую из каменных плит в воздухе, было укутано дымкой. Тут, в полудесятке шагов от лап Флоны, земля, закованная в базальт, обрывалась, а снизу тянуло мокрым мхом и прелой листвой. Над затопленным провалом нависали длиннейшие мосты, и ни один из них не был пуст. Разные существа — кто с ношей, кто с пустыми руками — шли в город или уходили прочь, и Двухвостка стояла на пути толп, как остров в живой реке.
— Ой! Это очень узкие мосты! — сказала Кесса, испуганно глядя на Фрисса. — Если бы соединить их, Флона прошла бы, а так она упадёт!
— Она знает, — буркнул Речник, оглядываясь по сторонам. — Тут нужен подъёмник. Сиди здесь.
Он спешился и пошёл к беседке из жёлтого камня, слегка поросшего мхом. За проёмами меж её колонн блестела бирюзовая чешуя и сталь.
Фрисс вернулся не один — с ним были двое Вайморов в сверкающей серебристой броне. Обойдя Флону со всех сторон, один из них остановился сбоку от неё и задумчиво помахал хвостом. Хвост у Ваймора был странный — будто расплетающийся на множество чешуйчатых кос и прядей.
— Куда ты тащишь это животное? — спросил хеск, разглядывая Двухвостку. — Отпусти его в лес.
— Это не лесной ящер, — покачал головой Фрисс. — Ручной зверь в лесу не выживет. Где тут подъёмники для больших грузов?
— Такое животное может перегрызть канат, — снова помахал хвостом бирюзовый ящер.
— Или раздавить кого-нибудь из горожан, — добавил второй хеск. — Оно слишком большое, чтобы жить в городе. Зачем вы вообще на него уселись?
— Хватит ли десяти кун, чтобы найти прочный канат и надёжную балку? — ровным голосом спросил Речник. Стражники переглянулись.
— Этот ящер может быть злобным, — один из них поднёс древко копья к пасти Флоны, и Двухвостка обиженно фыркнула и подалась назад. — Или неуравновешенным. У панцирников обычно скверный нрав.
— Двенадцать кун, — Фрисс посмотрел себе под ноги. — В конце концов, мы можем поехать кружным путём.
— Пятнадцать кун, — щёлкнул пальцами Ваймор. Его товарищ устремился куда-то по мосту и вскоре пропал из виду.
— За мной, — велел стражник. Ещё один воин вышел из беседки и последовал за путниками — чуть в стороне, пронизывая их цепким взглядом.
— Где нам найти дом с веткой Тунги? — спросил Речник Фрисс. — Кто в городе принимает гостей?
— У нас на двери чертят цветок Мекесни, — качнул головой Ваймор. — С таким животным при себе… Гленн Серая Тень. Слушай, как найти его дом…
Сеть толстенных тросов сплеталась под мостами, и странные сооружения из металла и дерева свисали с неё, как пауки-переростки. Четверо Вайморов подогнали одно из них к «причалу» — мощёной площадке, в которую упирался широкий туннель. Наверху зашумели. Кесса увидела, как Вайморы толпятся на мостах и набережных и тычут пальцами в опоясанную канатами Двухвостку. Мощные «лапы» странной машины подхватили сеть, и Кесса крепче вцепилась в шипы Флоны. Ящер закрыл глаза и тяжело дышал, и Фрисс гладил его по макушке, пытаясь успокоить.
«А если бы Саркес пришёл сюда и решил наделать дел…» — Кесса посмотрела на переполненные мосты и поёжилась. «Он любит ломать и убивать — а тут и трудиться не надо…»
— Часто тут бывают знорки? — спросил Фрисс, пока Двухвостку готовили в путь. — Один бродячий Некромант по имени Саркес шёл сюда, но не знаю, дошёл ли.
— Знорки! Да, я только подумал — вы сюда зачастили, — кивнул Ваймор. — Да, заходил такой. Дней пять назад. Вы хорошо его знаете?
Голос хеска не изменился, но взгляд стал цепким и колючим.
— Слышали, что он не в ладах с законом, — ответил Фрисс. — Пакостит и сбегает.
— Да, вы его знаете, — Ваймор в последний раз проверил «паука» и махнул хвостом. — Тяни!
На мостах толпились и галдели, и всё больше жителей собиралось на краю городской платформы, пока Двухвостка неспешно подплывала к ней. Кесса вертела головой, Фрисс сидел, разглядывая панцирь Флоны, и гладил существо по макушке. Он облегчённо вздохнул, когда под лапами ящера вновь оказалась земля, и ещё раз — когда толпа рассеялась в переулках, а путники спрятались за огромный дом.
«Ух ты…» — Кесса, изумлённо мигая, смотрела на гирлянды серебряных рыбок. Они свисали с каждого столба, поддерживающего церит-светильник, и эти столбы выстроились вдоль всей широченной улицы, а кое-где забрели и в переулки. Отовсюду слышалось журчание водяных чаш, тихий перезвон серебра, — а когда Флона выбралась на площадь, Кесса увидела, как вода течёт в небо.
Тут из резных мраморных чаш били фонтаны — и не один, а восемь, и их брызги орошали свившееся в кольца тело огромного змея. Кетт, повелитель всех вод, сделанный из синего стекла и увенчанный серебряным гребнем, дремал посреди площади под звон водяных струй. Кесса смотрела в его прозрачные золотистые глаза и не могла отвести взгляд.
— Кетт, всесильный в водах!
— Не оставь нас в пути, — прошептал Речник и тронул поводья. — Нам в ту сторону, к дому с белыми вьюнками.
Тут было очень много домов — столько, что Кесса потеряла счёт поворотам — и самые странные узоры и знаки пестрели на стенах и дверях. Тут не было завес — только двери и ставни из тёмного дерева.
— Всё это держится на иле и воде, — вполголоса удивлялся Фрисс, разглядывая мостовую. — Висит над бездонной топью! Как это построили, вот что узнать бы… Мы, наверное, никогда так не умели.
Несвязные, но очень сердитые вопли долетели до ушей Кессы, она огляделась — и её взгляд упал на тёмную дверь с полустёртым рисунком — белым цветком, плывущим по воде.
— Речник Фрисс! — тронула она его за руку. — Это наш дом? Что там творится?
Там, внутри, кричали и визжали, бились о стены и что-то ломали, — а мгновением позже клубок тел вылетел за дверь и скатился по лестнице.