- Хаэй! Лёд сломан! – крикнул Хельг и воткнул шест в истрескавшуюся корку. С грохотом, от которого у Кессы зазвенело в ушах, ледяная броня треснула и просела. Кесса, выронив колотушку, растянулась во весь рост в снеговой каше.
- Ай! – только и успела вскрикнуть она, когда за шиворот хлынула ледяная вода. «Берег! Тут же берег был! Откуда эта г-г-гадость?!» - только эти мысли и занимали Кессу, пока её вылавливали из снега и волокли к пещере. Позади во весь голос поминал Вайнега и прочих Богов Тьмы Хельг Айвин, начерпавший воды в сапоги.
- Река сыграла с нами шутку, - хмыкал он спустя пол-Акена, держа двумя руками здоровенную желудёвую чашку с отваром Мохнолиста. – Разлилась прямо подо льдом.
Кесса сосредоточенно размешивала в своей чашке затвердевший тополёвый мёд. В пещере было жарко, дверные завесы опустили и придавили к полу камнями, но Кесса слышала, как по ту сторону грохочет, лопаясь, лёд, как огромные обломки становятся на дыбы и крошат друг друга, выбрасывая мелкие осколки на берег и сваливая их в груды, и как ревёт разбуженная Река, вздымая тёмные волны. «Если выйти за дверь,» - думала Кесса, дуя на горячий отвар, - «увидишь их всех – и Речных Драконов, и Агва, и Фаллин-Ри, и много-много воды…»
Этой ночью она проснулась от собственного кашля. Проснулись и все, кто спал наверху.
- Ага, - сказала Кирин, пощупав лоб Кессы, поплотнее завернула её в одеяло и прислонила к стене. – Дальше спи сидя.
- Это подземная лихорадка? – громким шёпотом спросила Ота Скенесова. Кирин, нахмурившись, молча указала на лестницу.
- Да ну… - пробормотала Кесса. В горле клокотало, как в кипящем котле.
Ота вернулась быстро, и с ней был хмурый Сьютар. Кессу, всё так же завёрнутую в одеяло, снесли вниз, в пещерку, и она обрадовалась было прохладе, но вскоре там стало ещё жарче, чем было наверху. Ещё одна чаша мохнолистного отвара появилась перед Кессой, и он был горек – даже тополёвый мёд эту горечь не отбил.
- С утра натрём тебя сурчиным жиром, - вздохнул Сьютар, глядя, как Кесса пытается лечь – но тут же, захлёбываясь кашлем, садится. – Река-Праматерь! Не время сейчас для купания.
- Ничего страшного в ночном кашле нет, - буркнула разбуженная Амора. – Спи, Кесса. Хоть сидя, хоть стоя. Во сне Гелин к тебе не подступится.
- Колдунья тут нужна? – спросила, заглядывая в пещерку, Ота. – Эмма знает, как лечить подземную лихорадку!
- Только Эммы тут и не хватало! – нахмурился Сьютар. – Ступай наверх, Ота. Никто в Фейре не болеет подземной лихорадкой – и болеть, пока я тут старший, не будет!
Утром Кесса осталась сидеть в пещерке, от шеи до пояса натёртая пахучим жиром, с чашкой мохнолистного отвара. Еды ей не приносили, да есть и не хотелось. Внутри клокотало и бурлило. На соседнем ложе тоскливо вздыхала, время от времени заходясь в кашле, Сима. Кесса думала, не приведут ли чуть позже Хельга или ещё кого-нибудь, но остальные выстояли перед заразой.
К полудню жар спал, и в голове прояснилось. Шевелиться Кессе по-прежнему не хотелось, и она лежала с закрытыми глазами, лениво прислушиваясь к шорохам и голосам в соседней пещерке. Кладовая по ту сторону прохода была открыта, и двое ворошили сундуки, до поры припрятывая летнюю одежду и вычищенные подстилки и шкуры.
- Хаэй! – один из них постучал по крышке сундука. – Здесь ты смотрел?
- Да везде мы смотрели, - проворчал второй – по голосу Кесса узнала Каннура Скенеса. – Тут тряпья больше нет. Пойдём, нам ещё шары и паруса перетряхивать.
- Ты проснись и смотри, куда показывают, - рассердилась Кега Скенесова, одна из тёток Кессы. – К этому сундуку лет пять никто не притрагивался! Пыли-то, пыли, храни меня Река…
Захрустели петли и засовы, и Кесса услышала удивлённый возглас.
- Надо же! – что-то достали из сундука и встряхнули, Каннур чихнул. – Драная куртка. Чего только у отца ни припрятано…
- Она не драная, - буркнул Каннур, недовольный заминкой. – Тут какой-то бахромы понавешено. И чешуя пришита… а-а, да она вся как в чешуе. Ну-ка, дай сюда…
Послышалось пыхтение.
- Ишь ты, прочная, - протянул дядя Кессы, что-то припоминая. – Погоди, что-то твой отец рассказывал такое…
- Вот же память у тебя, - хмыкнула Кега, отряхивая куртку и вздымая клубы древней пыли. – Зачем она тут валяется? Хорошая кожа, давно бы перешили. Да и перешивать не надо. Она как раз по росту старшим девицам. Только отрезать эти лохмотья и проветрить её как следует.
- Погоди, - Каннур отнял у неё куртку и принялся её рассматривать. – Точно, это вещь Сьютара. И он ещё когда говорил мне в сундук не лазить. Это из его родовых вещичек – бабкино, не то прабабкино. Чудное было имя у неё – Ронимира Кошка, не то Ронимира Кошкин Хвост…