- Тихо! – оскалился он на ихуланов и полез на кормушку, чтобы привязать гамак обратно.
- Делгин, ты не расшибся? – встревожилась Кесса. – Как тебе помочь?
- Всё путём, Чёрная Речница, - проворчал Оборотень, осторожно укладываясь на ложе. – Кажется, это плохой вечер для рассказов. Теперь я буду молчать и спать.
«Я никогда не слышала, что у Кирка не было руки!» - думала Кесса, сворачиваясь в гамаке. «Чудище не укусило его, определённо, нет…»
Ни свет сквозь щели в крыше, ни топот тяжёлых лап, ни голоса по ту и эту сторону двери не разбудили её поутру, но под конец кто-то с невиданной силой задел стену, и подвесное ложе заколыхалось, едва не стряхнув странницу на ворох веток. Свалившись на пол, она протёрла глаза и охнула – панцирного ящера не было в загоне, а за распахнутой дверью сияло солнце, виднелись чьи-то тени, и слышалось тихое ворчание.
- Вот-вот, - сказал кто-то, хлопая ладонью по твёрдой поверхности. – Корм обильный, но жёсткий и скверный. И вот – желваки, и толстые щёки, и новый ряд зубов каждый год. И это так у всех анкехьо, приведенных из Навмении. Их узнаёшь по зубам!
- Или по хвосту, - заметил второй хеск; как и первый, он говорил на Вейронке, странно всхрапывая и взрыкивая на вдохе. – Это взрослый ящер, ему идёт второй десяток, а взгляните на хвост! Всего две щербинки, и то свежие. Если поймать такого анкехьо где-нибудь в Драконии, у него живого места на хвосте не будет.
«Что они с ним делают?!» - Кесса выбралась из тёмного загона и остановилась на краю утоптанной поляны. Анкехьо смирно стоял посреди площадки, опустив хвост, и терпел прикосновения двоих хесков. А они рассматривали и ощупывали его со всех сторон, залезли и в пасть, и под брюхо.
- Поджившие ранки на задних лапах, и больше ничего, - подвёл итоги один из них, отряхиваясь от прилипших травинок. Это был не Амариск – совсем другое существо, рослое, длинномордое и остроухое, в короткой синевато-серой шерсти, с тонкими алыми иглами, прорастающими из густой гривы чуть ниже макушки, и торчащими из предплечий. Кесса взглянула на его затейливо расшитую одежду из крашеной кожи, и на череп мелкого зверька на тонком ремешке, лежащий на груди, и задумчиво кивнула своим мыслям: само собой, это Некромант, и Некромант из народа Хонтагнов.
- Здоровый и сильный зверь, со всеми клеймами и хорошо обученный, - сказал второй, положив мохнатую ладонь на макушку анкехьо. – Что ж вы его себе не забрали?
Амариск с синими волосами резко мотнул головой.
- Только обученных ящеров нам тут не хватало, - скривился он. – Этот зверь не из этого леса. Берите его с хвостом и зубами, и чем быстрее, тем лучше.
- Три с половиной сотни кун здесь, при тебе их пересчитали, - широко открыл пасть в ухмылке Хонтагн с медальоном-черепом. – И наша огромная благодарность вам, щедрым дарителям. Анкехьо уже очень хорош, а каким он станет, когда обучится в Венгэтэйе… Отличный Зверь-Страж за три с половиной сотни кун, - боги сегодня благоволят нам!
Лицо Амариска исказилось яростью и отвращением ещё на упоминании Венгэтэйи, а когда было произнесено «Зверь-Страж», он хлестнул по траве тонким хвостом и издал пронзительный скрежет. Анкехьо, услышав это, прижался к земле и настороженно зарычал. Амариск не сделал и шага к нему, он вообще на ящера не смотрел.
Хонтагн ухмыльнулся ещё шире – казалось, его забавляет ярость зеленокожего.
- Принадлежащее нам мы вольны и улучшать, и портить, - заметил он, похлопывая анкехьо по панцирю. – Думаю, ему нужно имя. Исходя из твоего рассказа, я назову его Беглецом. На этом наши дела с тобой закончены?
- Хаэй! – крикнул второй Хонтагн, чуть отойдя от нового приобретения. – Делгин! Ихуланы готовы? Так выводи их, что нам, пешком идти?!
- Чак-чак! – защёлкал языком невидимый в полумраке хеск, и мохнатые звери цепочкой выбежали на поляну. Там они замерли, ошарашенные ярким светом, и Делгин, спрыгнув со спины одного из них, перехватил поводья.
- Твоего поведу я, ты погонишь вот это создание, - Хонтагн ткнул пальцем в анкехьо. – Пойдём небыстро, но на кусты пусть не отвлекается.
Делгин закивал, причмокнул губами, взглянув на анкехьо, и потянулся к поясной суме. Там было множество тонких и толстых ремешков, скрученных в тугие мотки, были там и небольшие свёрнутые подстилки с петлями на краях. Он привычным движением ступил на толстые шипы ящера и перешагнул на спину, расстилая и закрепляя на выступах войлочную кошму.