- Можно, я помогу тебе с ящерами? – спросила Кесса; ей не по себе было среди Хонтагнов, и мёртвых, и живых.
- Х-хех… Как хочешь, - ухмыльнулся Оборотень. – Чёрная Речница чистила со мной ихуланов… Стая не поверит, хоть тресни.
- А мне не поверят, когда я расскажу, как Оборотень пасёт зверей, - хмыкнула Кесса. – В легендах всё иначе…
- Старые добрые времена, эррх? – шевельнул ушами Делгин. – Когда стаи охотились на всё, что движется, и дичи хватало на всех, и никто не лез под лапы. Дед иной раз начинает толковать о чём-то таком. Однажды я прокусил язык до крови – так старался не смеяться. Он обиделся.
- Это всё неправда? – спросила Кесса, забыв об усталости, звоне в голове и ночных страхах. «И здесь, как и у нас, рассказывают легенды… и привирают,» - думала она, скрывая усмешку. «Так же, как и у нас…»
- Х-хех, - Делгин потянулся за сброшенной наземь сумкой с припасами. – Многие у нас и сейчас живут по-старому. Они едят досыта… раз в месяц или реже. А я ем досыта каждый день. Вот и думай.
Он вручил Кессе кусок солонины и сам принялся за еду.
…Кто-то сердито рявкнул над головой странницы, и она вскочила, растерянно мигая. Ни одного спального кокона не осталось на земле. Все ящеры, выгнанные из кустов, сгрудились под навесом, в полумраке звенели стремена, скрипели, расправляя костяные лапы, тяжёлые повозки. В укрытии по-прежнему было темно, но снаружи сквозь ветви сочился неяркий розоватый свет, с хвойных «лап» капало, над дорогой стоял водяной туман. Перья на хвостах ихуланов слиплись, и ящеры сердито фыркали. На краю поляны застыл огромной статуей Беглец. Его панцирь поливало дождём, он прикрыл веки и опустил голову, и откушенная, но непрожёванная ветка так и висела в его пасти, - анкехьо забыл о ней.
- Аррро-о-оу-у! – взвыл кто-то из Хонтагнов. – Не спать! Все в дорогу! Где Делгин?!
- Здесь я, здесь, - пробурчал Оборотень, возвращаясь под навес и по-кошачьи встряхиваясь. – Едем!
Он взялся за ветку, свисающую из пасти анкехьо, и тихонько зашипел. Ящер недовольно шевельнул хвостом и потопал напрямик, через кусты, будто не хотел упускать ни капли небесной влаги. Кесса вышла под дождь и запрокинула голову, ловя ртом мелкие капли. Хесский дождь пах хвоёй, водорослями и рыбьей чешуёй. «Откуда в облаках рыба?» - удивилась Кесса, но её руку обожгло свисающее с куста щупальце, и она усмехнулась. «Оттуда же, откуда медузы!»
Ихуланы вереницей трусили вдоль обочины, с другой стороны брели Квайет. И те, и другие были прикрыты травяными накидками от дождя, в тростниковые плащи облачились и всадники. Вместо войлочной кошмы спину Беглеца прикрыли циновкой. Он один, кажется, рад был дождю и тянулся к каждому промокшему кусту. Мокрые ихуланы забыли о еде, Хонтагны сердито скалились и рычали друг на друга, и Делгин, укутанный в листья, устал уговаривать Беглеца и отгонял его от обочины чувствительными тычками в шею. Дождь затягивался, туча, накрывшая лес, не спешила излить воду – мелкие капли падали скупо, на лету рассыпаясь в водяную пыль. Дорога размякла, грязь чавкала под ногами.
- Это тебя Дождевой Змей так встречает? – хмуро спросил Оборотень у Кессы, надвигая капюшон на брови.
Она покосилась на небо. Вода её не пугала, ничего страшного не было и в притихшем лесу. «Земля утоляет жажду,» - подумала она, разминая в пальцах короткую и тонкую хвоинку. Это упало с сосны, тут не могло быть сомнений… с низкорослой сосны, прародительницы Высоких Сосен Орина.
- Сегодня Праздник Крыс, - прошептала Кесса. – Кетт, всесильный в водах, тоже ему радуется. Илирик, Келга и Миндена победили, и злобные демоны изгнаны, и никто уже не будет никому рабом.
- Праздник? – почесал за ухом Делгин. – Впервые слышу. Что у вас едят в этот день?
- Много чего, - усмехнулась Кесса, вспомнив Речника Айому в обнимку с праздничным «глазастиком» и чашей кислухи. – Открывают земляные печи, пекут рыбу, Листовиков начиняют толстыми листьями, а иногда – рыбёшкой. Пекут «глазастики»… это пироги с рыбой, головы из них торчат наружу и смотрят. Свежая цакунва уже готова, её пробуют старейшины. Если остро – это хороший знак.
Она встряхнула фляжку, где когда-то была цакунва. Сейчас жижа присохла к стенкам и комками перекатывалась по дну. Кесса налила внутрь воды и снова потрясла фляжку.
- Ты ешь цакунву?
Оборотень вылил немного на ладонь, полизал и чихнул.
- Похоже на тулаци. В Хоугете есть места, где можно найти еду. Я ел рыбу с тулаци. Ел речную, ел небесную. Стало быть, и вы едите много рыбы… Ну, это лучше, чем еда Амарисков.