Камни Манхора всё так же белели в траве, и Деревья Ифи склонились над ними, роняя светло-жёлтые листья. Под ногами хрустели тонкие белесые прутья, похожие на хрупкие кости, и высохшие тельца Ифи, так и не нашедших, где им пустить корни. Кесса тронула пальцем одного из них – от него пахло сухими листьями. Длинные розоватые волокна, некогда покрывавшие его тело, исчезли, не было их и на земле.
Оглядевшись по сторонам, Кесса юркнула в тень ближайшего дерева. Чёрные точки уже кружили в небе, и она знала, какое острое у них зрение.
Кривое Дерево Ифи раскинуло ветви у подножия холма, как бы обхватив его, и весь холм был засыпан белыми листьями. Из-под них виднелась огромная каменная чаша, наполовину ушедшая в землю. Древесный сор покрывал её дно, на боку темнели полосы ила – не так уж давно тут текла вода, орошающая мох, растущий на краях, но сейчас он высох и под пальцами хрустел и ломался. Кесса прижалась щекой к чаше и прикрыла глаза. Она чувствовала холод подземной реки, слышала её плеск и перестук капель, падающих со свода пещеры.
- Ал-лииши, - прошептала «Речница», прислушиваясь к голосу тёмной воды. Ей почудилось, что подземные волны всколыхнулись.
- Ты текла тут, великая река, - тихо проговорила Кесса, гладя потрескавшуюся землю. – Ты прокладывала путь по камням. А сейчас ты под землёй, там, где не светит солнце. Там некому пить твою воду, никто не отражается в тебе. Как вышло, что тебя прогнали? Кто преградил тебе путь?
Подземная река шумела внизу, прорезая русло в скалах. Кесса, зажмурившись, видела её чёрные волны.
- Я, Чёрная Речница, зову тебя сюда, - прошептала она. – Зову в славный Манхор. Его жители измучены жаждой. Они жили тут, когда ты текла под солнцем. Они расчищали твоё русло, они славили тебя и благодарили. Помоги им, древняя река Манхора…
Холодок полз по зеленеющей коже, и блики дрожали на ней, словно солнце отражалось от речной ряби. Чёрные волны шумели всё громче.
- Я пришла с Великой Реки, - Кесса сжала в кулаке нитку мраморных бус – подарок Речника Фрисса. – Это камешки с её берегов. Они были в руках магов, были в руках воинов и мирных жителей. Я положу их у твоих истоков. Пусть они дадут тебе силу Великой Реки…
Тяжёлые бусины звякнули о камень. Ладонь Кессы онемела от холода, и пальцы с трудом разжались. Аквамариновые и бирюзовые блики скользили по краям древней чаши.
- Ал-лииши, - прошептала странница, сдирая мох и лиственный сор. – Ради Реки-Праматери, ради Короля Астанена и всех славных Речников… ради Речника Фрисса, - ал-лииши!
Тихий рокот послышался под ногами, и жёлтый лист сорвался с ветки и на миг накрыл чашу. И тут же он отлетел в сторону, отброшенный тонкой водяной струёй, и ледяные брызги осыпали Кессу с ног до головы. Она шарахнулась прочь, но оскользнулась на внезапно намокшей земле и села, ошарашенно глядя на край чаши. Оттуда капало.
Кесса вскочила – как раз вовремя, чтобы уступить дорогу новому ручью. Сорвавшись с края чаши, поток побежал по сухой траве. Каменный сосуд наполнился до краёв. Родник, пробившийся из холма, раскидывал в стороны лиственный сор, расчищал себе дорогу, и Кесса протянула руку, чтобы помочь ему, но крепкие мохнатые пальцы сомкнулись на её запястье.
Вокруг были манхорцы – и за деревьями, и среди поломанных ветвей и кустов, и на холме, и под ним. Медленно, с опаской, они подходили к чаше. Что-то заскрежетало под землёй, и напор воды стал слабее. Манхорец, вцепившийся в Кессу мёртвой хваткой, слегка разжал пальцы и одобрительно рявкнул.
- Ты сдержала слово, - тихо прорычал он ей на ухо. – Ты привела реку.
- Она снова уходит, - встревожилась Кесса. – Смотри!
- Она течёт вниз, - качнул головой манхорец. – Подальше от Лигнов. Наполняет старые водоводы.
Кесса огляделась по сторонам – вокруг никого не осталось, только шуршали кусты. Ручей прокладывал себе путь по сухой земле, подмывая корни деревьев и мёртвые ветки.
- Иди за мной, - манхорец подтолкнул её в спину. Глубокий провал чернел в склоне холма, за ним слышались рычание, шипение, топот и плеск. В полутьме сновали тени, булькала вода, скрежетали невидимые механизмы. Едва не споткнувшись о торчащий корень, Кесса достала из сумки пригоршню церитов. Дрожащий пурпурный свет разлился по туннелю, и кто-то, потревоженный его лучами, сердито зарычал.