…Прерывистый негромкий гул, шипение оплавленного камня и сильная качка не помешали Кессе уснуть прямо в тесном коконе из дублёной кожи, пристёгнутом к боку подземного змея. Туловище Мваси извивалось, выписывая широкие петли, кокон колыхался и вздрагивал на поворотах, запах гари щекотал ноздри, и сквозь сон страннице мерещились древние города, высокие здания, похожие на скалы, испещрённые тёмными провалами окон, дымящиеся обломки невиданных машин и россыпь обугленных костей. Несколько раз она просыпалась, вскидывалась в испуге, с трудом вспоминала, где она, и снова проваливалась в сон. Так тянулось время, пока над головой не заскрежетали камни, а в лицо не ударил холодный мокрый ветер.
- Приехали, - Мваси поддел зубами крышку кокона, и ремешки, не выдержав, порвались. Кесса ошалело замигала – её голова торчала наружу, а перед глазами плыл засыпанный мёртвыми сучьями склон, туманные стволы-столбы вдалеке и сплетённые между собой серебристые ветви без единого листка.
- Хшшш! Ветер с Геланга, Элиг бы его побрал, - змей брезгливо встряхнулся, и Кесса вылетела из кокона и шмякнулась на сухие ветки. – Джумма в той стороне, а Геланг – вон там. Удачи, Речница…
Он вскинулся над землёй, покачиваясь на хвосте, и рухнул на дно оврага, пробивая головой завалы веток, почву и камни под ней. Алый гребень вспыхнул на лету, золотистая чешуя сверкнула и погасла в зарастающем на глазах туннеле. Кесса встряхнулась, крепко ущипнула себя за руку и нехотя поднялась с земли. «Что ж, покатались – и хватит…»
Она пересчитала свёртки, сложенные в суму. В воде недостатка не было (жаль, что кончился зихейн; любопытно, есть ли маги, умеющие создавать его из воздуха… или воды?), а вот припасы подходили к концу. Пара небольших кусков солонины, раскрошенные сухари, пригоршня толчёных желудей и половина плоскотелой рыбины из прудов Ралми… Пересчитав уцелевшее, Кесса с опаской покосилась на срастающиеся между собой серебристые деревца. Меж ними виднелась тропка, убегающая влево, несколько сучков сплелись над ней, но просвет остался широкий – Кессе места хватило. Она отмахнулась от потревоженной канзисы, всплывшей, как пузырь, из кустов, стряхнула с запястья жгучее щупальце и вынырнула на мощёную дорогу со знакомыми столбиками вдоль обочины. Из-за поворота уже слышен был грохот повозки, топот быстроногих ящеров и сердитые крики огромной нелетающей птицы. Кесса отступила в кусты, пропуская шумный отряд, и неспешно пошла следом.
Серебристый мох – легендарный холг, растение, заплетающее пути – поднимался с двух сторон дороги, тянул к ней голые ветви, но срастись над ней не смел. Кесса видела на его ветках свежие зарубки – кто-то расчищал тропы, срезал лишние побеги и отгонял подальше назойливых медуз и перистых змей. Высокие хвощи поднимались над серебряным подлеском, зелёный и белый мох бахромой свисали с их ребристых стволов, и вокруг него носились, блестя боками, крохотные летающие рыбы. «Вот и моховой лес,» - Кесса настороженно огляделась по сторонам, но услышала только шум очередной повозки. Пара товегов волокла её по мостовой, и погонщик понукал их что было сил, но быки никуда не спешили. «Живи тут рядом громадная харайга, они бы стрелой летели!» - покачала головой Кесса и покосилась на стволы хвощей. «Коты любят драть кору с кустов, даже на задние лапы становятся, лишь бы поточить когти. Если так сделает когтистое чудище, высоко оно дотянется?»
Лес быстро поредел, и докучливые канзисы улетели с дороги, продуваемой всеми ветрами. Дорога взбиралась на холм, из земли торчали каменные уступы, вовсе не похожие на дикие скалы. В стороне, на лысой горке, выстроились добротные дома из толстых брёвен, возведённые на каменных основах и окружённые длинными сараями. Там виднелись повозки, слышался хриплый рёв товегов и клёкот голодной птицы. За небольшим оврагом поднимался ещё один застроенный холм, за ним – третий, а дальше – там, где из-под каменных плит не видно было земли – вздымалась к небу крепостная стена. Кесса застыла на обочине, растерянно глядя на могучие башни, наполовину прикрытый кованой решёткой туннель ворот и толпу Лигнессов-стражников под аркой и перед ней. Они копались в повозке, застрявшей у входа в город, рядом хеск, держащий в поводу огромную бескрылую птицу, пререкался с одним из воинов. Клюв птицы был перетянут толстым ремнём, но ей наскучило стоять без дела, и она недобро косилась на крыло стражника и хвост ящера-белонога, обнюхивавшего камни мостовой.