- Вот так зелья у тебя, мастер Джеван! – Речник поклонился в ответ. – Без них я сгорел бы в три дня.
- Вижу, что болезнь отступила, - покивал хеск, прикоснувшись к руке Фрисса и проведя пальцем по его горлу. – Завтра ещё подыши асагной, и если не станет хуже, брось это дело. И старайся отныне держаться подальше от рек, где вместо воды хашт или айништ. Эти испарения только Айюкэсам на пользу.
- Сколько я тебе должен? – Фрисс протянул руку за кошелём. – И не продашь ли ты ещё одну склянку асагны? Целители на Великой Реке будут очень благодарны.
- Вот как! – усмехнулся Джеван. – На самой Великой Реке? Дальние края… Бери так, странник. Ты ничего мне не должен. Хорошо, если мои зелья прославятся так широко. Но если нет – тоже неплохо.
Кесса чуть задержалась на пороге – Фрисс не спешил уходить и остановился у стены, глядя на шумный дом. Из его окон уже вылетали маленькие золотые облачка, разворачивая в воздухе крылья и превращаясь в призрачных бабочек.
- Мастер Джеван… - она прикоснулась к ранке на предплечье. – Я видела сон… Этот город, должно быть, скучает по людям. Почему они ушли?
- Тут скудные земли, знорка, - понизил голос хеск. – Ни еды, ни воды, и в воздухе яд. Они тут долго не прожили. А город скучает, это верно. Такие, как ты и твой наставник, тут редко бывают.
Двухвостка медленно, стараясь не зацепиться шипами за стены в узких переулках, выбиралась из лабиринтов Фьо, и все, кто встречался на пути, уступали ей дорогу. Кесса видела благодарность в их взглядах.
На повороте Флона замешкалась, качнулась вбок, но камень сам ушёл из-под её панциря, вдавившись в стену. Двухвостка, озадаченно фыркнув, потопала дальше.
«Я и мой наставник…» - Кесса покосилась на Речника и тихо вздохнула. «Хорошо бы! Если уж Фриссгейн – не Чёрный Речник, тогда я не знаю, кого так можно назвать… Но согласится ли он?»
Глава 17. Страна воды
- Речник Фрисс! – жалобно позвала Кесса. Здоровенная летучая медуза упала с ветки, залепив лицевой щиток, и странница тщетно пыталась отклеить липкую тварь. Сверху капала вода, чуть дальше серебристые и грязно-зелёные «ветки» гигантского мха едва виднелись сквозь туман. Двухвостка переступила с лапы на лапу, и снизу брызнул зелёный сок – толстые плоские листья, устлавшие землю, полопались. Шумно втянув воздух и высвободив ноги, бронированный ящер принялся обнюхивать соседние кусты, а потом откусил большую ветку холга. Мох качнулся – весь разом, дрожь пробежала по сросшимся ветвям, и сверху обрушился водопад. Несколько маленьких канзис не удержались на деревьях и шлёпнулись следом. Одна из них угодила на стекло древнего прибора, который держал в руках Речник Фрисс. Железная штуковина пискнула и с резким щелчком втянула перистые усы. Фрисс поморщился и тщательно вытер стекло.
- Что там?
- Можно мне из скафандра вылезти?
Кесса наконец освободилась от шлема и теперь вертела головой, изумлённо мигая. Туманный моховой лес сплетал вокруг ветви, пёстрые фамсы, растопырив плавники, сновали в зарослях, на листьях блестела медузья икра, залитая слизью, и отовсюду свисали жгучие щупальца. Сочные листья укрывали землю, и вода текла под ними, и сами они были наполнены водой. А чуть выше сплетённых кустов свисали, укутывая стволы, мёртвые листья папоротников, ещё выше прорастали из стволов живые, стекали вниз пряди многоцветных мхов. Вода сочилась отовсюду, каждая ветка и каждый лист блестели от влаги. Кесса осторожно потрогала ближайший куст – и ещё один поток излился на панцирь Флоны. Двухвостка и глазом не моргнула – она торопливо обкусывала низкорослые папоротники.
- Да, выбирайся, - Речник бережно спрятал древний прибор и придержал Кессу за плечо, отклеивая липкие полосы от её брони. – Здесь слишком много воды, но кислоты вроде бы нет.
Кесса с облегчённым вздохом свернула скафандр в тугой узел и затолкала в дорожную суму Фрисса. «Хорошо, когда доспехи впору! А если нет – так это медузам на смех,» - мрачно думала она, отряхиваясь от щупалец и липкой икры. «Что у них тут, нерест?!»
- Тону я в нём, - буркнула она. – Я всё-таки не сармат… Речник Фрисс, а ты знаешь, куда нам идти?
Кархейм остался позади – в той стороне, куда повернулась хвостами Флона, где туман был гуще, а мох – реже. Там же осталась и тропа, едва приметная в травах и вовсе сгинувшая в зарослях холга.
- В ту сторону – и до самой реки, - Фриссгейн указал на самые густые мхи. – Я пойду рядом, буду расчищать дорогу. Флона одна тут не пробьётся.