Кесса, выглянувшая из-за плеча Речника, потрясённо охнула.
- Куда вы собрались? – хмуро спросил Фрисс. – Кормить червей?
- Мы пройдём спокойно, - отмахнулся Альвин и, обернувшись, закричал на служителей. Следом заревел сердитый ящер-алайга, мотая головой. Двое хесков вцепились в его поводья, да так и повисли на них, когда существо встало на дыбы, - огромное, тяжёлое, высокое, всё в чёрных пятнах по болотно-зелёной шкуре. Багровый витой гребень пламенел на его макушке – будто яркая раковина приросла к черепу. Вновь припав на передние лапы, оно заревело в голос, и сородичи, выведенные со двора, откликнулись ему. Флона, уже оборвавшая привязь, прижалась к земле, выставив во все стороны шипы.
- Хаэй! Флона! – Речник похлопал ладонью по стене и тихонько засвистел. Двухвостка, встряхнувшись, презрительно фыркнула на алайгу и потопала к Фриссу.
- Огнистые черви не замечают никого, кто идёт мимо, - сказал жрец, снова повернувшись к Речнику. – Они пришли не есть. Они нашли тут место для продолжения рода. И если это так, нам пора уходить.
Фрисс мигнул, пристально посмотрел хеску в глаза, снова мигнул и спросил:
- Уверен в этом? Откуда знаешь?
- Воин Мьоль ночью выбрался в их гнездо, - шевельнул хвостом Альвин. – Он видел… Ему сказали, что мы мешаем тут, и лучше нам уйти.
- Кто сказал? Черви?!
Альвин, встретившись взглядом с Речником, поёжился и испуганно оглянулся, но служители возились с алайгами, и некому было помочь.
- Поговорить с ним можно? – спросил Фрисс.
- Да, я отведу вас, - закивал Иурриу и быстро, почти бегом, припустился по улице. Речник легко догнал его, Кесса чуть отстала.
- Небесные воды! Что он задумал?! – бурчал за её спиной Натаниэль. – Нам бы сейчас ноги уносить, а не с воинами беседовать! Небесные воды, гнездо забыл…
- Так ты вернись и забери его, - предложила Кесса. – А я потом расскажу, что было.
- Ага, как же, - фыркнул Натаниэль.
Пристроенные друг к другу хижины гудели от встревоженных голосов, и их обитатели сновали по двору, вытаскивая из домов свёртки и связки пожитков. Альвин прошёл мимо них, откинул дверную завесу и заглянул в самую тихую из хижин.
- Мьоль?
Изнутри донеслось неразборчивое бормотание. Жрец оглянулся на Фрисса и жестом позвал за собой. Дверная завеса на миг откинулась и опустилась обратно. Кесса чуть отодвинула её и осторожно заглянула внутрь. С другой стороны от двери к щели приник Натаниэль.
- Это воин знорков. Расскажешь ему о Живом Огне?
Щелястые стены хижины, занавешенные лубяными циновками, пропускали наружу каждое слово, и те, кто был внутри, старались говорить тише. Кесса навострила уши.
- Мог бы ты и сам рассказать, - недовольно ответил невидимый в полумраке хеск. – Кто из богов ведёт тебя, воин? Многоцветие и жар за твоей спиной.
Кесса выразительно посмотрела на Квомта-Риу. Тот странным жестом прижал пальцы к плечу.
- Меня ведёт Аойген, повелитель случая, - спокойно ответил ему Фрисс. – Альвин говорит, ты был в гнезде червей?
Кесса ещё немного отодвинула завесу – ей хотелось увидеть отважного Мьоля.
- Там, где их так много… - пробормотал хеск, съёжившийся у очага. Это был один из Иурриу, невысокий, коренастый. Его жёлтый мех местами обуглился, местами выгорел вовсе, оставив проплешины. Брошенный на пол нагрудник так и валялся, и Фрисс едва на него не наступил. Там же лежала почерневшая зубчатая палица.
- И тогда я увидел пламя… - Мьоль поднял взгляд, и Кесса отступила от двери, но тут же поняла – он её не видит, как не видит и Фрисса, и Альвина, от тревоги превратившегося в меховой шар. – Самое светлое пламя в мире. Они призывали его, но оно не спешило. Они говорили – ничто не должно мешать ему. Живой Огонь, священный Фиэноск, он позволит им умножить род. И я коснулся огня…
Странная улыбка тронула его лицо. Фрисс отступил, и Кесса увидела, как его пальцы сжимаются в кулак.
- Так они тут будут размножаться?!
«Река моя Праматерь!» - Кесса стиснула зубы. «Слыхала я скверные новости, но эта… Так тут, и верно, пустыня останется! Если они тут расплодятся, они решат, что тут их дом! Ну почему тут не живут могучие Хальконы?!»
- Фиэноск – великая честь для Келиона, - Альвин, пригладив шерсть, сверкнул глазами на Речника. – Священное живое пламя…
- Сгореть во благо червяков – честь для вашего народа?! – Фрисс резко развернулся к нему, и жрец испуганно зашипел и вздыбил шерсть снова. – Найдут себе другое место. Мьоль, насколько силён огонь?