- Теперь мне можно вернуться в Залу Сна? – спросила Кесса у Вейниена. Тот хмыкнул.
- Сейчас-то? Там полно гнёзд с яйцами. Смотри! Никто из женщин не улетает, никто из детей не улетает, и все старики остаются у нас. Там сейчас большое гнездовье. К ним только Риланкоши заглядывает, и то – если зовут. Тебе не нравится в Зале Клинков?
- Сны там снятся странные, - пожаловалась Кесса. – А утром я их не помню.
- Значит, это пустое, - махнул рукой авларин. – Весной, когда боги просыпаются, всякое мерещится. Хаэ-эй! Куда летишь?!
Во двор, едва не сбив с ног замешкавшегося Яймэнса, ворвалась алайга – и встала на дыбы, мотая головой и ревя во всю глотку. Всадник, едва усидев в седле, принялся хлопать её по загривку, подбежавший авларин, прикрикнув на него, отобрал поводья и повёл ящера в стойло. Всадник, подхватив седельную суму, спрыгнул на мостовую. В суме забрякало.
- Загонял ящерку, - нахмурился Вейниен, преградив ему дорогу. – Не мимо заводей ехал? Если Иллингаэн тебя видел, лучше прячься в подвал!
- Вот ещё, - фыркнул эльф. – Ящеры тоже любят размять лапы. Не решил же ты, что я его мучил?
Он окинул недовольным взглядом свою одежду и стал отряхиваться – к его штанам прилипло немало почерневших листьев, а сапоги перемазались в сером иле. Такая же грязь проступала и на брякающей сумке.
- За камешками ездил, - усмехнулся авларин, перехватив взгляд Кессы. – Закончились.
- Камешки? Пёстрые камешки с верховий? – встрепенулась та. – Покажешь?
- Да, они, - кивнул эльф, запустив пятерню в сумку. – Галька со дна древней реки.
На его ладони заблестели мокрые камни – маленькие, едва ли с фалангу мизинца, покрытые тёмно-зелёной коркой ила, но под грязью – непривычно яркие. Один из них, нежно-розовый, был покрыт жёлтыми и чёрными крапинами, другой – серый и невзрачный на вид – покрывали красноватые разводы, ещё один был тёмно-красным в россыпи неровных чёрных крапинок… Кесса тронула его пальцем, стирая ил, но зелёная грязь не поддалась.
- Самоцветная галька! – покачала головой Речница. – Я такое видела в книге. Драгоценная яшма…
- Камешки древней реки, - нахмурился эльф. – Много там бродит искателей драгоценностей. А мы потом спотыкайся об их кости. Просто камешки… Нет, не скреби, - этот ил на них давно, и так просто его не стереть.
… - Хэ! – воскликнул рыжий авларин, подбрасывая над столом рыбий хвост. Чёрная молния сорвалась с колонны, сцапала угощение на лету и прилепилась к дальней стене. Второй шонхор, запоздавший с прыжком, разочарованно крикнул и шмякнулся на стол, едва не опрокинув полупустой кувшин.
- Пшш! – другой авларин смахнул его со стола, подхватил сосуд и заглянул внутрь. – Кесса! Куда это годится?! Твоя чаша пуста!
- Не-не, мне хватит, - помотала головой Речница, накрывая чашу ладонью. – Сильны же вы в питье!
Маленькая зубастая пасть протиснулась под её локтем, вцепилась в недоеденную рыбину и шмыгнула обратно под стол. Кесса махнула рукой, но поймала лишь воздух.
- Это они так сидят на яйцах? – фыркнула она на эльфа-соседа, поддевая на вилку клубок варёных побегов папоротника.
- Это те, кому гнезда не досталось, - ответил авларин без тени усмешки. – Не злись на них – беднягам надо чем-то утешиться! Хэ! Лови!
Он подбросил к потолку варёного рачка, и шонхор, поймав снедь на лету, распластался на колонне и зачавкал. Шелест, скрежет, шорох и скрип летели из открытых окон, выходящих во двор, - Древо Миннэна шумело, серебрясь молодой листвой, и по его ветвям и корням сновали пернатые тени. Кесса покосилась на окно, однако увидела лишь навесы, плетёные стены, молодые побеги, вставшие стеной, - зелёное море колыхалось и шумело, но не открывало своих тайн. «Похоже, изо всех окон только это и видно,» - озадаченно думала странница. «Третий день хочу подойти к дереву – и не получается! Что меня в этот-то раз отвлекло?»
Служитель прошёл вдоль стола, оставив Детям Намры полную миску крапчатых яиц, и Кесса встрепенулась. «Вот это дело!» - подумала она, сглотнув слюну. «Прямо как в Фейре, когда гнездятся чайки! Жаль, миска далеко…»
Одна из эльфиек поднялась из-за стола, взяла яйцо и села на место. Её соседи зашептались, одобрительно усмехаясь. Ещё двое дотянулись до угощения – шёпот усилился. Кесса озадаченно мигнула.