- Неважно, - призналась Кесса, потирая колено. – Но это ничего, Нингорс. А вот твои шипы…
- А предупреждал – не вались на хребет, - ухмыльнулся хеск. – Держишься ты неплохо. Ещё бы за гриву не дёргала…
- Извини, - потупилась Кесса. – Вверх ногами летать я не приучена.
- Не вверх ногами, а боком, - фыркнул он. – Меж деревьев нужно вертеться, иначе крылья порвёшь. Ещё круг?
- Нет, Нингорс, - качнула головой странница. – Полетим к границе. Сидя в болоте, мы Волну не обгоним…
Крылатая тень скользила над густой порослью мха, над ручьями и протоками в зелёных «шубах», мимо огромных резных листьев и чешуйчатых веток, уклоняясь от разноцветных моховых прядей и ныряя в тень переплетённых ветвей. Шонхоры, потревоженные ветром, поднятым широкими крыльями, взлетали над лесом с недовольными криками, стайки фамсов порскали во все стороны с качающихся веток. Кесса, отмахиваясь от подхваченных ветром медуз, сидела на полосатой спине, цеплялась за самодельные поводья и смотрела то на лес, то на облака. Они лежали на кронах папоротников, и замшелые ветви самых высоких деревьев едва проступали сквозь туман. Кесса щурилась на сизые клубы, выглядывая за облачной поволокой полотнища небесной тины, летучих рыб и драконов. Иногда ей виделись огромные тёмные силуэты, и облака вскипали от внезапных порывов ветра откуда-то сверху, из-под невидимого свода пещеры.
Нингорс наклонил левое крыло, заваливаясь набок, и промчался между двух толстых веток, оставив клок шерсти на торчащем сучке. Странница запоздало пригнулась, потрясла головой, сгоняя насыпавшихся на макушку жучков. Снизу большая алайга, объедающая папоротники, заметила скользнувшую по ней тень, вскинулась и взревела. Из кустов донёсся разочарованный скрип, чёрные силуэты бросились врассыпную, сверкая алыми хохолками. Алайга вломилась в кусты и помчалась куда-то, оставляя за собой развороченный мох и обломки веток. Кесса, проводив её взглядом, снова посмотрела на облака – Нингорс поднялся чуть выше, и туман клубился совсем рядом, встань – и дотянешься рукой…
Странница медленно приподнялась, не выпуская поводьев и стараясь не смотреть вниз, оттолкнулась от опоры – и выпрямилась во весь рост. Крылья Нингорса рассекали воздух, и мышцы на спине под Кессой непрестанно шевелились, и всё же он летел ровно, и Речницу почти не качало. Задыхаясь от восторга, она смотрела на лес, на поросли холга – маленькие моховые кочки, на пасущихся алайг – стайки ящериц среди травы и камней, и на пурпурную полосу у горизонта. «Совсем как в легендах!» - Кесса, отпустив один из ремней, широко расставила руки, ловя встречный ветер.
Солнце, так и не выглянув из-за туч, ушло в Бездну, вспыхнув алой искрой на краю неба. Другой край уже наливался лиловой мглой.
- Нингорс! – Кесса, проворно опустившись на четвереньки, потянула его за гриву. Из-под чёрных жёстких волос показался ряд чуть загнутых шипов – их Речница трогать не стала.
- Что? – отозвался хеск, чуть снизившись. Деревья тут стояли реже, папоротники на зыбком болоте не вытягивались высоко – Нингорс пролетал над ними, не коснувшись ветвей.
- Солнце село, вот-вот стемнеет!
- Вижу, - Алгана даже ухом не повел. Крылья всё так же рассекали воздух – не быстрее и не медленнее.
- Ты не приземлишься на ночь? – удивилась Кесса. – Так и будешь лететь?
- Я люблю темноту, - хеск испустил короткий вой и чуть качнул крыльями, спугнув летучего ящера-падальщика с ветки. Тот взлетел и долго кружил над деревом, не понимая, что подняло такой ветер.
- А как ты спишь? – спросила Речница, перекрикивая вопли ящера и треск ветвей. Похоже, Нингорс не услышал её – к одному напуганному летуну присоединилась стая, приземляющаяся на то же дерево. Им ответил рокочущий вздох откуда-то снизу. Кесса вздрогнула, узнав голос зурхана.
«Видно, Алгана спят на лету,» - подумала она, укладываясь на широкую спину. Трудно было найти место, где ни в бок, ни в локоть не впивались бы спинные шипы. Намотав поводья на руку, Речница прижалась щекой к мохнатой спине и прикрыла глаза. Ветер холодил лицо, шорох листьев казался шелестом речных волн. «Что ж, попробую и я…»
Проснулась она от ощутимого удара – что-то жёсткое врезалось в лопатки и поясницу, голова неловко запрокинулась. Кесса открыла глаза и охнула. Она летела над лесом, и от ветвей, тающих в утреннем тумане, её отделяли только лапы Нингорса. Заметив, что она шевелится, хеск покосился на неё, фыркнул и развернулся в воздухе, направляясь в тёмные заросли.
- Жива? – ухмыльнулся Нингорс, опустив её на берег ручья. Кесса хватала ртом воздух – земля приблизилась слишком резко.