Он направился к зимнему ходу – эти коридоры ещё не закрыли решётками, до летней жары и тщательного сбережения прохлады было далеко. Сьютар стиснул зубы. Кесса, поймав ненароком его взгляд, вздрогнула и спряталась за спиной соседа.
- Корабль! – прикрыла глаза Кирин. – Мы давно не летали. Интересно, куда двинемся? К Терновому Оврагу или к Стрякавной Пади?
- Да как и в том году – сначала Синие Взгорки, потом – овраги и пади, - нехотя отозвалась Кесса. – Трава в степи та же, холмы там те же. Нечего менять.
«Речник Айому, верно, почуял неладное,» - Кесса смотрела в пустой коридор, и ей было неспокойно. «Не случилось ли чего?»
…Хиндикса, выдыхая лишний дым, медленно опускалась на Синие Взгорки. Гевелс подбросил в печь золы, чтобы сбить огонь, корабль чихнул сажей. Распластанные плавники не держали толстобрюхую деревянную «рыбу», и она неспешно, клонясь с боку на бок, скользила вниз. Единственный парус давно был спущен, теперь на ветру хлопали только опознавательные флажки. Такой же флажок трепетал внизу – на обломанной ветви Золотой Чаши. Больше Кесса не видела ни единого яркого пятна – только серое, белое и жёлтое море, от края до края земли.
- Левее, - буркнул Сьютар, склоняясь над бездной. – Там просвет.
Корабль ещё раз качнулся в воздухе – и, будто решившись на отчанный шаг, рухнул в травы. Сухие стебли затрещали, пропуская его к земле, в воздухе свистнули канаты, и хиндикса, пролетев ещё немного, замерла в трёх локтях от земли, раскачиваясь на двух тросах. Гевелс и Каннур бросили ещё два шипа – корабль перестал раскачиваться. Сьютар облегчённо вздохнул. Каэн и Нуук бросились к бортам, по склонённым веткам перебрались на сухие «деревья», и несколько мгновений спустя хиндикса была привязана прочно. Кесса и Кирин взялись с одного края за спускаемый шар – он сопротивлялся, вырываясь из рук, словно живое существо… словно летучая медуза – канзиса, которыми кишит небо над южными странами.
- Отсюда и начнём, - сказал Сьютар, убедившись, что шар спущен, и все его слушают. – Делимся по двое – один рубит, один клонит. Девицы режут и подбирают листья. Ауна, Нуук, вы накрываете корабль – погода переменчива. Вечером растопим печь. Жуя траву, знайте меру – тут полно Золотой Чаши.
- Как он её отличает? – шёпотом удивилась Ота, разглядывая землю. Вся почва, ещё недавно безжизненно-чёрная, топорщилась ростками, и все они были похожи, как две капли воды.
- А спать будем на весу? – спросил Каэн, глядя на тросы. – Положить бы корабль, упадёт – плавники переломает.
- Ты ума лишился? – нахмурился Каннур. – Видишь, как зелень лезет из земли? Ты и не почуешь, как она пронижет тебя насквозь. На три локтя в ночь она не поднимется, а положим корабль – прирастём.
Словно подтверждая его слова, маленький стебель у борта зашевелил парой сложенных листьев и приподнялся на пол-ладони. Чешуя, прикрывавшая листья, свалилась, и они, помедлив, развернулись. Рядом с ним второй росток показался из земли и чуть привстал над ней, набираясь сил, чтобы распрямиться.
- Хватит глазеть. Вперёд! – Сьютар шагнул на покосившийся стебель Руулы и спрыгнул с него на землю. За ним спешила Кега – они уже присмотрели, откуда начинать вырубку. Жители выбирались из корабля и расходились по травяным дебрям. Кесса отступила на шаг от хиндиксы, посмотрела вверх – сухие стебли тесно обступали её, заслоняя небо.
- Ой! – Кирин убрала ногу с земли – наружу пробивался ещё один росток.
- Эмма говорила, что всё это выдумки, - тихо сказала Кесса, потрогав растение. – То, что они прорастают сквозь тела и корабли. Они мягкие – они огибают препятствия. Эмма много раз ночевала в степи весной – она ведь ходит сюда за кореньями…
- Тихо! – Кирин опасливо огляделась – вроде никого из старших поблизости не было. – Только при дедушке это не повторяй.
С громким треском наклонилась высоченная соломина – сухая Руула, не выдержав ударов топора, пошатнулась и упала, сбивая с Золотых Чаш листья и веточки. Кесса подобрала ту, что упала рядом с ней.
- Пойдём, а то дед рассердится.
Ночь выдалась тихой – даже ветер ненадолго унялся. Только сопение спящих разносилось над кораблём. В сухих травах перекликались ночные птицы. Кессе чудилось сквозь сон, как потрескивает земля, выпуская на волю ростки. Она высунулась из-под полога и посмотрела вниз – молодые листья поблескивали в темноте.
- Вот это – Высокая Трава, - прошептала Кесса, доставая из-под куртки Зеркало Призраков и поворачивая его «лицом» к степи. – Сейчас тут равнина. Но Эмма, копая землю, находила ракушки. Такие же, как в нашем обрыве. Тут было русло Великой Реки. Она тогда была ещё шире. Смотри, это восточные степи.