Вдалеке вновь загрохотали колёса. Это была большая повозка со множеством осей, она ехала медленно, шумно извергая дым. Нингорс, почуяв отдалённый запах гари, фыркнул и повернул голову набок.
- Большая дорога. Наверное, город рядом, - подумала вслух Кесса. – Если утром полетим, к вечеру доберёмся?
Нингорс мигнул.
- На кой тебе город? Нечего там делать, - проворчал он, ссаживая Кессу на траву и отряхиваясь от волокон мха. Теперь мигнула Речница.
- Как же, Нингорс? Там горячие купальни, мягкие постели… и всякая еда – не только сырые алайги!
- И много острых штуковин с рукоятями и древками, - чёрная грива Алгана встала дыбом. – Нас там очень ждут!
- Почему?! Мы – мирные путники, никому не сделали плохого, - Кесса растерянно посмотрела на хеска. – Ты думаешь… они запомнили тебя, когда ты спускался в Скейнат? Ты был тогда в Волне? Река моя Праматерь…
- Оставь богов в покое, - оскалился Нингорс. – Не такое дело, чтобы трепать их имена! Меня помнят, Шинн. Таких, как я, тут немного. И я не успею сказать им, что избавился от Агаля.
- Я скажу, - пообещала Кесса. – Я знаю, что ты в своём уме. И когда был не в своём – ты никого не убивал. Я поговорю со стражей, и тебя пустят в город и примут как гостя.
Нингорс смерил её недоверчивым взглядом, фыркнул и направился к светлому пятну среди тёмных папоротников. Там лежала забытая упряжь. Алгана подобрал её, повертел в руках и недовольно рявкнул.
- Верёвки подъела гниль, - он с досадой бросил упряжь на груду веток. – Тут везде вода!
- Они выдержат, пока мы летим к городу? – спросила Кесса, разглядывая истрёпанные лианы. – Там найдутся ремни из прочной кожи, которые не будут гнить от тумана. Если, конечно, ты не устал меня носить…
- Да тебя и незаметно, Шинн, - фыркнул Нингорс. – Странно, что тебя ветром не уносит.
Он снова лёг в траву, подставил солнцу широкие крылья. Кесса села рядом, не решаясь его потревожить. Зеркало Призраков тихонько зашуршало подвесками, что-то всколыхнулось за тонким слоем стекла – что-то громоздкое всплывало из серых глубин. Кесса пригляделась и увидела тёмную махину причудливой формы. Она похожа была на голову огромной стрекозы – с выпуклыми стеклянистыми глазами, в которых горело золотое пламя. Странные выступы, изогнутые трубки, ярко выкрашенные заклёпки торчали со всех сторон. Древний механизм появился на миг из зеркальной мути, промчался от края до края пластины и сгинул, оставив потревоженный мрак и едва заметный запах горящего земляного масла. Кесса поёжилась – этот похоронный смрад ничего хорошего не сулил.
- Эльфийская штука? – спросил, тронув когтем зеркало, Нингорс. Темень за стеклом рассеялась, и пластина отразила широкую короткопалую ладонь в грубой тёмной коже. Шерстяной покров на руках Алгана доходил от плеча до запястья и обрывался, оставляя пару жёстких пучков между костяшками; лапа была жёсткой и горячей.
- Нет, - качнула головой Кесса. – Это из Тлаканты… из мёртвого мира, на развалинах которого живём мы. Речник Фрисс принёс её из Старого Города. Это Зеркало Призраков. Они живут там, иногда выглядывают.
- Призраки… - шевельнул ухом Нингорс, обнюхивая стекло. Оно исправно отразило его усатую морду, нос, выступающие из-под губы клыки. Хеск мигнул.
- Оно показывает живых?
- Трудно сказать, - пожала плечами Кесса. – Кто жив, а кто не очень… Я видела в нём тебя – или твоего родича. Это было прошлой весной, и он не был похож на призрака. Он летел над лесом…
- Эта штука сама выбирает, что показать? – Нингорс ткнулся в стекло носом, и пластина зарябила. – Ты умеешь говорить с ней?
- Нет, Нингорс, - Речница тихо вздохнула. – Никто не умеет.
- Пусть так, - хеск отвернулся и снова улёгся на траву.
…Утром ни одна харайга не заскрипела в кустах – еда кончилась, и ящеры разбежались. На рассвете захлопали крыльями стервятники, покидая насиженное дерево. Нингорс с ворчанием поднялся, стряхнул с крыльев болотный туман и остановился у старого хвоща, поросшего мхом и травой. Сорвав пучок тёмных пахучих листьев, он сунул их в пасть.
- Ты ешь траву?! – изумлённо мигнула Кесса и потянулась за листьями, но Нингорс накрыл лапой её ладонь и отвёл в сторону.
- Не трогай, - буркнул он и полез в кусты. Вскоре оттуда донёсся шорох разгребаемой листвы, судорожный выдох и бульканье. Кесса отщипнула листик незнакомой травы, помяла в пальцах и осторожно лизнула – и тут же сплюнула, сморщившись от омерзения. Горечь обжигала язык и выворачивала потроха наизнанку.
- Говорил – не трогай, - пробурчал Нингорс, выбираясь из кустов. – Давай сюда сбрую. Взлетим, пока тучи не сомкнулись, и я поищу сверху город.