- Вот же ж, мех и кости… - помрачнел и Делгин. – Что-то ему не по нутру.
Беглец настороженно фыркнул, толкнул носом Оборотня, повернулся к Кессе и подставил голову под её ладонь. Речница погладила его.
- Кардвейту не по нутру я, - вздохнула она. – Хотя, Нуску свидетель, ничего плохого я ему не сделала. Нам, наверное, лучше уйти, пока тебе не влетело.
- Пусть радуется, что я к нему нанялся, - фыркнул Оборотень. – Не хотел. Если бы не Беглец и двойное жалование – пусть бы он сам пас своё зверьё! Не уходи, Кесса. Ты же не рассказала ещё ничего! Ты, должно быть, нашла эльфов? И Чёрную Реку нашла?! А этот Алгана – он теперь твой охранник?! Ни разу не видел их живьём…
- Да, Оборотни к нам не забегают, - кивнул Нингорс, глядя на Делгина сверху вниз. – Ни разу не пробовал их ни сырыми, ни жареными.
Делгин с глухим рычанием подался назад, на глазах раздуваясь. Кесса быстро шагнула между хесками и упёрлась одной рукой в грудь Оборотню, другой – в брюхо Алгана.
- Вы что, драться надумали?! Стойте!
Беглец угрожающе затопал лапами и зарычал, из глубины двора к воротам уже бежали караванщики, служители и стражники. Делгин пожал плечами и подобрал поводья анкехьо – тонкие чёрные ремни, едва заметные на его броне.
- Драться? С Алгана? Как ты с ним рядом стоять не боишься?!
- Никто не трогает тебя, волчонок, - фыркнул Нингорс. – Говори с ним ты, Шинн. Я молчу.
…Постоялый двор гудел, как пчелиное гнездо, и успокаиваться не собирался, - пусть на улице стемнело, внутри было полно светильников, и служители не ленились наполнять чаши. Где-то там, в большой зале, сидели за столами Хонтагны-караванщики. Только один из них, утомлённый дорогой и упрямством Двухвостки, лёг спать рано, и Делгин и Кесса переговаривались еле слышно, чтобы не разбудить его. Нингорс улёгся поверх циновок у тёплой стены – там проходил горячий воздух от кухонной печи. Хеск сушил мех после купания. Кажется, теперь у него не осталось подшёрстка – всё было смыто или вычесано. Рыжевато-бурая шерсть шелковисто блестела.
- Так, выходит, Чёрных Речников больше нет? Только ты – и всё? – переспросил расстроенный Делгин. – Вот же ж, храни меня Мацинген… Такое и рассказывать неохота! Я никому не скажу. Меня же побьют всем кланом!
- Хочешь верь, хочешь – нет, - вздохнула Кесса. - Так сказали эльфы, а они врать не станут.
- Эльфы… - зашевелился на ложе Нингорс, подставляя руку под голову. – Замок их ты видела, даже жила там… А рассказали они тебе о праматери зурханов? Её ты видела?
- Кого? – мигнула Кесса.
- Зурханы? Это такие твари с когтями с мою ногу? – переспросил Оборотень.
- Пернатые холмы, - проворчал Нингорс. – Огромные звери. Но перья у них – как у птенцов. А чьи это птенцы? Авларины знают, но не говорят. Есть праматерь зурханов, и вот она – уже не птенец. Птица, чьи крылья закрывают полнеба. На лету глотает драконов. Двум таким в одном небе не выжить – не хватит корма. Поэтому она одна. Когда умрёт, оперятся двое зурханов. Будет новая праматерь и новый праотец. О ней не говорят… Шинн всю зиму провела в Меланнате, но даже её пера не видела. Не станут врать, говоришь?..
Он опустил голову на циновки, блаженно щурясь. Кесса мигнула.
- Нингорс! Такого не бывает, - убеждённо сказала она. – Это кто-то насочинял. Как такая махина летала бы незаметно?! Тут Клоа пролетит, и то…
Циновка, прикрывающая окно, всколыхнулась, запахло горелым папоротником. Оборотень схватил палку и ткнул в окошко. В чёрном небе мелькнул светлый хвостатый силуэт.
- У нас в Роохе тоже всякое болтают, - пробурчал Делгин, откладывая палку. – Я только успевал уши растопыривать. Говорили, что Некромант – тот, что взорвал дорогу через горы – всё-таки подох. Будто Чёрная Речница шла по его следу, догнала и отделала так, что от него костей не осталось. Я и верил, и не верил. А теперь увидел тебя. Да ещё с Нингорсом. Что вы с Некромантом-то сотворили? Должно быть, сильно он вас довёл…
- Это не мы, Делгин, - помотала головой Кесса. – Даже обидно. Боги покарали его, и никакая магия не спасла.
- Не шутишь? – Оборотень недоверчиво посмотрел на неё. – Ну, что он подох – это хорошо. Дороги целее будут. Мы вот снова по ней ехали. Пока держится.
Нингорс заворочался на циновках, повернулся к Делгину.
- Где здесь продаются кожи? Ты, караванщик, наверняка знаешь.