Улочки в торговых кварталах – все, кроме единственной широкой колеи, на которую, как на нитку, были нанизаны все маленькие крепости – были так узки, что солнце на них не падало – крыши смыкались краями. Кое-где к стенам прилепили крохотные цериты, чтобы в длинных узких переходах жители не сбивали друг друга с ног. Все куда-то спешили, толкались и шипели по-кошачьи, но вокруг Нингорса было пусто, будто его окружала невидимая стена.
- Алгана! – испуганно воскликнул кто-то в переулке. Речница обернулась, но увидела лишь всколыхнувшуюся толпу, - воскликнувший, растолкав соседей, уходил прочь.
На листе коры, вывешенном над воротами, красовалась распластанная шкура с хвостом, но без головы. Этот рисунок успел потемнеть и местами затереться от дождей, но под ним чернели свежие знаки – три выжженных круга, три луны.
Кислый запах выделанных шкур висел в воздухе, смешиваясь с горечью незнакомых трав и печным дымом. Клыкастый торговец – один из немногих местных жителей, кто был одет с ног до головы, а не обошёлся набедренной повязкой и собственной шерстью – расплылся в улыбке, кивая на прибитые к доскам полосы и обрезки, на груды кож в огромных ларях и над ними.
- Хороший день, уважаемый Алгана! Только на днях привезли товар из ваших краёв.
Нингорс кивнул, и его крылья едва заметно вздрогнули.
- Что пойдёт на прочные ремни? – спросил он. – Хурга? Давай сюда, что есть.
Житель, отмахнувшись от подмастерья, развернул перед хеском свёрнутые шкуры, повертел одну из них так и этак, помял в руках и потянул в разные стороны. Нингорс фыркнул и, вытянув из груды одну из кож, подозрительно её обнюхал.
- Прочные, я сказал, - буркнул он, бросая шкуру обратно. – Где ты берёшь эту рухлядь?
- Ох-хо-хо, - покачал головой горожанин, жестом отсылая помощника в другую комнату. – Самое прочное, что есть, и сыростью совсем не тронутое. Разве я стану обманывать Алгана?!
- То-то нос горит от вонючего порошка, - ещё громче фыркнул Нингорс. Оборотень, прикрывшись рукой, чихнул.
- Верно, - вполголоса сказал он, повернувшись к Кессе. – Любят тут насыпать этой дряни. Аж глаза режет!
- Вот хорошая кожа, - сказал житель, разворачивая ещё одну шкуру и указывая на маленькое клеймо в уголке. – С ваших холмов.
Нингорс потрогал кожу, помял и тщательно обнюхал – и кивнул.
- Это пойдёт. А с Холма Полуночной Грозы ничего не привозили?
- Холм Полуночной Грозы? Клеймо с луной и молнией? – торговец, на миг задумавшись, кивнул на прикрытый ларь. – Давно ничего нет. Одни обрезки на шнурки и браслеты. Не нужно?
Крылья Нингорса дрогнули ещё раз, он приоткрыл пасть, хотел что-то сказать, но только мотнул головой и похлопал по выбранной шкуре.
- Назови цену.
Выбравшись из лавки, Делгин неудержимо расчихался и отошёл подальше от Нингорса, повесившего шкуру на плечо.
- Этого хватит? Одной маленькой шкурки? – Кесса удивлённо смотрела на шкуру хурги.
- Кардвейт разрешил взять инструменты, - сказал Делгин, утирая нос. – Но где найти место? В комнате ты всех уморишь!
- Выветрится, - буркнул Нингорс.
Делгин, отмахиваясь от горького запаха и поминая вполголоса богов, вывел путников из сплетения переулков за стену, на широкую улицу, пригодную для повозок и панцирных ящеров. На каждом крыльце стояли жаровни, пахло мёдом и варёными ягодами, и многие жители, проходя мимо, держали в руках свёрток со сластями или палочку с нанизанными на неё микринами. Кесса, вдохнув сладкий запах, двинулась к ближайшему крыльцу, но её оттолкнул прохожий. Она замерла на месте, забыв о сладостях, - таких хесков она уже встречала, и не в этом городе. По улице шли, прижимаясь друг к другу и хмуро поглядывая на иноплеменников, кладоискатели из Скейната.
- Нингорс, смотри! Помнишь их? Они копали яшму в ручье, - прошептала Речница, потянув хеска за крыло. Он пожал плечами.
Они нагнали кладоискателей у поворота. Кесса думала, что там начинается один из переулков, но мостовая через пару шагов упиралась в лестницу. На ступенях, перед открытой дверью, стояла боевая харайга. Рядом с ней сидел горожанин в кожаной броне. Его руки – от запястья до плеча – обвивали десятки плетёных браслетов.