- Пять кун с тебя, - бесстрастно проскрипел Венгэт, окинув взглядом лужу, мокрых ящеров, лакающих прямо с пола, и промокший край тканой дверной завесы.
- Я заберу зверька с собой, - сказала Кесса, высыпая семена на стол.
- Мне всё равно, - кивнул Венгэт. – Сегодня же он удерёт к хозяину.
- Кто его хозяин? – спросила Речница, баюкая потрёпанного шонхора на руке.
- Когда узнаю, скормлю харайгам, - отозвался хеск всё тем же ровным скрипучим голосом.
Голова ящера шевельнулась, глаза приоткрылись, - он быстро приходил в себя. Нингорс с недовольным рычанием забрал его и держал в ладонях, пока Кесса рассчитывалась с Венгэтом.
- У тебя так много лишних денег? – спросил он, поднимаясь за Речницей к спальным комнатам.
- Его сожрали бы. Тут недобрые обычаи, - прошептала Кесса, откидывая тяжёлую завесу из плотной ткани. Здесь, над ровными ворохами сухой листвы, свисали с потолка плетёные коконы, изнутри обшитые тканью. За прикрытым ставнями окном блестели черепичные крыши, над их гребнями медленно выползали из джунглей тяжёлые сизые тучи. Близилась гроза.
…Окно тихонько заскрипело, и оглушительный грохот прокатился по комнате. Вывалившись из кокона, Кесса села на кучу листьев, ошалело мигая. Из-за приоткрытых ставней вновь полыхнуло серебряным огнём, и новый громовой раскат накрыл постоялый двор. Дождевые струи хлестали по черепичной крыше, выбивая гулкую дробь. Речница подошла к окну, открыла его настежь и выглянула наружу, вдыхая запах мокрого леса, прибитой пыли и летней грозы.
- Чёрное Озеро дышит в окна, - проворчал, выглянув из кокона, Варкин – пришелец из Рата. Его белая шерсть с тонкими лиловыми полосами, всегда аккуратно приглаженная, со сна взъерошилась. Он высунул длинную морду из кокона, взглянул на подсвеченные белыми сполохами тучи и, зевнув, закрыл глаза. Больше никто не шелохнулся, даже шонхор, зарывшийся в листья в углу, спал мёртвым сном.
Что-то заскрипело на улице – сперва тихо, потом – всё громче. Перед домом, на перекрёстке, стояла чёрная каменная башня без единого окна, с остроконечной крышей, и сейчас эта крыша, разделившись на сегменты, наклонялась углами внутрь, пока не вывернулась наизнанку. Вода наполняла её, как огромную чашу. По черепичным желобкам на край выползло тёмное существо с высоким гребнем на спине, прошлёпало перепончатыми лапами по крыше и остановилось наверху, глядя на тучи. Кесса видела в сполохах молний широкий плоский хвост, чешуйчатые скользкие бока и тяжёлую зубастую голову.
«Куайма!» - Речница вспомнила, как открывались «окна» посреди болота, выпуская плоскохвостых ящериц. «Я-то думала, они городов боятся…»
…Утром Кесса выглянула в окно и не увидела ни Куаймы, ни провалившейся крыши. У каменной башни стояла повозка, и водоносы подставляли бочки под толстую трубу, выходящую из чёрного бока. Из-за приподнятой дверной завесы – со двора – уже давно тянуло кипящим жиром, грибным варевом и жареной рыбой, её запах просочился во все щели, наполнив спальные комнаты. Все, кто остался тут на ночь, давно спустились во двор. Кесса поворошила листья в углу и ничего не нашла – шонхор улетел незаметно, оставалось только надеяться, что его никто не съел.
Нингорс, слегка припылившийся и пропахший смолой и глиной, сидел недалеко от жаровни, разглядывал дно большой глиняной чаши и вместе с приезжими Варкинами слушал Венгэта. Тот сидел напротив, подставив солнцу белую спину; он разделся до пояса, и Кесса видела мелкие поблескивающие перья, жёсткие, как чешуя.
- С поселенцами всегда так, - ответил на прервавшуюся речь Венгэта один из приезжих. – Когда не надо, их полный город. Когда надо – у них плетеница, рыба, дом и Вайнег знает, что ещё.
- Рассадник одержимых – эти лесные поселения, - кивнул Венгэт. – Будь я князем, объявил бы, что каждый, не явившийся в город до срока, будет считаться пособником Волны. С этого дня и навсегда.
- Будто в городе Волны нет, - буркнул Нингорс, разглядывая чашу.
- В городе есть стража, и есть порядок, - качнул головой белый ящер. – Тут все под присмотром. Если кто-то сорвётся с цепи, его быстро схватят. А что там, за стенами? Мох и харайги…
Кесса села неподалёку с миской варева. Завидев её, Венгэт поднялся со скамьи, и Варкины разбрелись по углам. Во двор вошёл Акаи в длинной бело-зелёной накидке и остановился под аркой, прижав уши. Кесса думала, что он испугался Нингорса, но хеск вовсе не смотрел на Алгана и Речницу – его взгляд был направлен на ближайшую компанию Варкинов. Те, прекратив разговор, повернулись к нему и слегка приоткрыли пасти, показывая короткие, но острые зубы. Акаи, помявшись на пороге, шагнул вперёд, приложив кончики пальцев к груди. Один из Варкинов поднялся, повторяя его жест. Длинный хвост Акаи, унизанный бусами, закачался из стороны в сторону, хеск прижал к груди скрещённые ладони. Варкин развёл руки в стороны и пошевелил растопыренными пальцами. Акаи, отвесив поклон, прошёл к торговцу рыбой, а Варкин хлопнул в ладоши и уселся на своё место. Кесса мигнула.