- Мои разинут рты, - ухмыльнулся Апи. – Те, кто ещё не таращится на нас с веток. Идём! И ты, Горка, тоже иди.
Зурхан, оглядевшись, шумно вздохнул и опустился брюхом на землю, широко разведя в стороны локти. Повернув голову к Кессе, он снова вздохнул и приоткрыл пасть.
- Что ты, Горка? Ничего не понимаю, - мигнула Речница. Зурхан повёл головой, будто пытаясь указать на свою спину.
- Он говорит, что ты можешь ехать на нём, - сказал Нингорс. – И даже готов взять тебя за шкирку и усадить. Они так носят детёнышей.
«Да что за беда! И для Горки я детёныш,» - насупилась Кесса.
- Ты очень хорошо придумал, - сказала она, погладив стальные перья и чудом не порезавшись. – Но я не поеду одна. Если и Нингорс, и Апи поедут, то я сяду с ними, если нет – пойду рядом.
Горка с шелестящим вздохом потянулся к Нингорсу и прихватил пастью его крыло. Хеск сердито рявкнул, но поздно – его уже шмякнули на загривок ящера. Кесса взобралась на оперённый локоть и с него перемахнула на широкую спину – и гладила Горку по шее, следя за тем, как Апи, ухваченный за шиворот, усаживается позади Нингорса.
- Вот это легенда, - еле слышно шептала она. – Такой и в книгах не прочтёшь!
Глава 25. «Водолёт»
Тёмные облака над лесом сгущались, готовясь излиться ливнем, сизая дымка клубилась под крыльями, но впереди уже маячил просвет, и ветер свистел в ушах, с каждой секундой усиливаясь. Вихри свободно гуляли над изрезанной реками равниной, лес больше не стоял у них на пути – а изгороди и плетёные стены заброшенных хижин не могли удержать их. Кесса прикрыла глаза от летящих в лицо брызг воды и обрывков небесной тины – вихрям попалось одно из её полотнищ, и они нещадно трепали его вместе с облаком, в котором оно пыталось укрыться.
К поясу Кессы были прикреплены ещё одни ножны – длинные, ничем не украшенные, и простая рукоять стеклянного кинжала выглядывала из них. Это был самый большой из её клинков, почти меч, и его белое стекло вспыхивало на свету и неярко блестело в темноте. «Вот это настоящий меч,» - думала Кесса, поглаживая рукоять. «Добытый в бою и омытый кровью. Я назову его Когтем…»
- Шинн, что ты там бормочешь? – подозрительно спросил Нингорс, выныривая из облака. – Спать собралась?
- Нет! – Кесса приникла к его мохнатому плечу. – Ты выпил больше моего, Нингорс. Если кто и заснёт на лету, то не я!
- Что там было пить?! – фыркнул Алгана, покачивая крыльями. – Впрочем, я благодарен Апи и за это. По крайней мере, он не заморит нашего ящера голодом.
- Он его раскормит вчетверо! – хихикнула Кесса, вспоминая детей и юнцов, столпившихся у загона с пернатым ящером. Каждый принёс ворох листьев, водяные коренья или свежую рыбину, и каждый хотел самолично положить её зверю в пасть.
- Хороший был Семпаль, - заключил Нингорс, ныряя в новую тучу. – Сытный и радостный. Неплохо было бы дожить до следующего.
- Мы доживём, Нингорс, - заверила Кесса. – И Горка, и хески с Лозной Поляны, и все мирные существа. Все, кого не захватит Волна…
- Ты набралась смелости, Шинн, - фыркнул в усы хеск. – Что тебе Волна! Ты сунула нос в пасть зурхану. Вот это храбрость!
Кесса уткнулась носом в его плечо, надеясь, что ветер охладит пылающие от смущения уши. Она смутно помнила последний вечер, но все пальцы, а также нос, были при ней, - значит, зурхан не слишком сильно обиделся.
- Я проверяла, есть ли у Горки броня на языке, - проворчала она.
Сквозь рваную белесую дымку на равнине виднелись тёмные колышущиеся пятна, неуклонно ползущие к верхней границе – будто кто-то вытряхнул наземь пригоршню живых муравьёв. Но это были не муравьи, и Кесса, прячась за плечом Нингорса, надеялась, что никто из идущих внизу не увидит ни его, ни её. Там, захлёстывая дороги, пересекая каналы и смывая брошенные постройки, катилась Волна – многотысячные, несметные полчища, все хески, каких только видела Речница, и ещё больше – о каких она и в книге не читала. Они шли молча, так быстро, будто их подгоняли плетью, и тучи крылатых демонов висели над ними, а по пятам, крадучись, перекликаясь тоскливым воем, пробирались Войксы. Кесса слышала их голоса, но разглядеть падальщиков с высоты не могла. Зато она видела огромных чёрных зверей, разрисованных яркими полосами, багряных шипастых чудищ и сверкающих драконов.
- Горка – добрый ящер, мало храбрости нужно, чтобы заглянуть ему в пасть, - прошептала она, склоняясь над бездной. – Апи Фаатуланга с роднёй праздновал Семпаль под гребнем Волны. Вот он – действительно храбрец.