- Ешь, хватит болтать, - фыркнул на неё Нингорс.
Анкехьо и мергесты столпились вокруг кормушек, тому, кто не мог встать, притащили отдельный чан и поставили перед носом. В вареве с кухни наместника было перемешано всё – разваренное зерно, много мяса и жира, тонкие стебли трав, горькие рябиновые ягоды, но проголодавшейся Кессе оно казалось вкусным, и ящеры ели его охотно.
Дверь скрипнула, выпуская анкехьо с седоком, и в светящийся проём выплыли двое больших Вайганов. За ними стаей летели маленькие – длиной в пару локтей, но в таких же панцирях и с устрашающими пастями. Не долетев до последней двери, они наткнулись на невидимую преграду, и она выгнулась пузырём, отбрасывая их в далёкую тёмную залу.
- Там эльф! Мы хотим смотреть на эльфа! И на воина-гиену! – донеслось до Кессы сквозь бульканье и плеск. – Пусти!
Дверь захлопнулась. Улсу подъехал к пришельцам и широко ухмыльнулся.
- Энселг всё обдумал и теперь хочет говорить с вами о трубах, глине и воде. Я велел ему подождать. Скажете, когда будете готовы.
- Трубы? – Нингорс прижал уши и пригнул голову, его глаза наполовину затянула багряная поволока. Кесса вцепилась в его руку, неловко гладя вздыбленную шерсть.
- Улсу, у вас есть аметисты? – спросила она. – Я вижу, ты носишь их… А ещё остались?
- Все у Вайганов, - качнул головой хеск. – Не всем досталось. Так ты, воин, тоже…
Нингорс угрюмо кивнул.
- Я был в Волне. Я постараюсь сдержаться, - проворчал он, глядя в пол. – Трубы… Подожди, я соберусь с мыслями.
Он провёл когтями по затылку с таким остервенением, что Кесса испуганно замигала – вот-вот брызнет кровь! По шее хеска протянулись неглубокие царапины, но взгляд его прояснился, и он пошевелил пальцами, что-то прикидывая.
- У вас тут, под Элоком, лежат Вольтовы трубы? Те, что уложены одна в одну и стянуты обручами с камешками? Тот кусок, который мы видели, был с обручем?
- Кшш… Нашёл, что спросить, - шевельнул хохолком Улсу. – Не мой город, и трубы не мои. Хаэ-эй! Энселг! Плыви сюда!
От кормушки, услышав голоса, отошёл Тулхур. Он встал рядом с Улсу и вопросительно фыркнул. Тот негромко ответил ему и указал на подплывающих Вайганов.
- Как хорошо! – Кесса, отставив миску с недоеденным варевом, поднялась на ноги. – Наверное, они прокладывали путь для подземных рек? Тут столько русел под мостовыми…
Нингорс повернулся к ней, подобрал миску и сунул ей в руки.
- Сиди и ешь, детёныш. Тут мало еды, иди и возьми ещё. Улсу, тут есть ящер, на котором она могла бы спать? Знорки засыпают всегда, когда темнеет, и её скоро сморит.
…Мергеста, на спину которой Кесса пристроила кокон, размеренно сопела во сне, уткнувшись мордой в циновки. Остальные ящеры разбрелись по углам и легли, где пришлось, только Тулхур ещё был на ногах. Кесса сквозь прикрытые веки видела туманные силуэты ящера, летающих рыб, Венгэта и Алгана – все четверо раскладывали на полу маленькие камешки и переговаривались вполголоса. Светящаяся дверь изредка приоткрывалась, пропускала ещё одну рыбу, и та повисала под потолком, разглядывая выложенный узор – или спускалась к полу и заменяла одного из собеседников. Уже шестеро Вайганов медленно плавали под сводом залы, и по стенам бежали зеленовато-синие блики. Кесса, прикрыв глаза, слышала плеск волн и шорох листьев Ивы, склонившейся к воде. Ещё немного – и из темноты начали проступать очертания белого обрыва, изрытого пещерами, узких троп на склонах, связок луковиц, развешанных по нишам, и плотов на берегу. Кто-то вышел из пещеры, откинув плетёную завесу, на плече он нёс гарпун. Кесса вглядывалась в лицо, но мерцающий туман плыл и колыхался перед ней, - она никого не могла узнать.
Что-то приснилось и ящеру – он зашевелился, поворачиваясь другим боком к беспокоящему свету. Кесса, вздрогнув, открыла глаза и привстала, сонно щурясь на синее свечение. Короткий хриплый вой разбудил её окончательно, и она вскочила, испуганно глядя на хесков.
Камешки по-прежнему лежали на полу, но Тулхур отошёл далеко от них и прижался к земле, мерно размахивая хвостом. Сидящий на его спине Венгэт положил голову на скрещенные руки и как будто задремал, но длинные пальцы на его здоровой ноге напряглись и выгнулись, как на лапе харайги. Синие сполохи метались по потолку и стенам, на уши Кессе давило гулкое клокотание, непохожее ни на чью речь. Трое Вайганов висели над полом, широко расставив плавники, и их глаза горели синим огнём. Напротив них стоял, пригнув голову и вздыбив шерсть на загривке, Нингорс, его крылья наполовину развернулись, и он недобро скалился. Кесса, стряхнув остатки сна, спрыгнула на циновки и подбежала к хеску – он даже не заметил её. Хриплый вой вновь вырвался из его горла, и громкий плеск и шипение невидимых волн были ответом.