Он положил ей на ладонь два длинных красноватых клыка. Таких не было даже у Нингорса – и Кесса изумлённо мигнула, узнав что-то знакомое – пусть и только по книге.
- Клыки Гиайнов, - пояснил Фриссгейн. – Ракета убила их, а Гедимин подобрал зубы. Он думает, мы тоже приложили руку к этой битве. Почётные трофеи… А теперь иди греться. Зима на носу!
Кесса, не выпуская клыков из ладони, ухватила его за рукав.
- Речник Фрисс… ты не видел там Нингорса?
- Нет, - качнул головой тот. – Он улетел каким-то другим путём, и очень быстро. Думаю, у него всё хорошо.
Речница села у очага, перекладывая на ладони клыки, и вскоре все младшие Скенесы собрались вокруг неё. Никто даже не заметил, когда вернулся Фриссгейн – а с ним Сьютар.
- Конечно, в моих кладовых всегда есть место, - кивал на ходу старейшина. – Но я думаю, что одной связки мало за такой большой мешок. Урожай был не настолько плох…
- Я знаю, какой тут был урожай, - отмахнулся Фрисс. – Не бойся, никто в моей пещере не будет голодать. Ещё и на весну останется.
Дверные завесы снова зашуршали, пропуская внутрь незнакомого Речника. Он кивнул в знак приветствия и сел к очагу. Амора удивлённо посмотрела на него – и прикрикнула на младших, отгоняя их от очажных камней.
- Выпейте, воины, - она поставила перед Речниками кружки, наполненные кислухой.
- Будешь? – тихо спросил Фрисс у Кессы, кивнув на чашку. Речница мотнула головой.
- Воины из клана Идэвага просились пожить на Правом Берегу, - сказал он чуть громче, обращаясь к Сьютару и Аморе – и тут же гомон в пещере затих, и все навострили уши.
- Инальтеки – на нашем берегу?! – нахмурился старший Скенес. – И что ты сказал им, Речник Фрисс?
- После того, что они сделали с нашими детьми, - поморщилась Амора, покосившись на Йора. – Только их тут не хватало!
- Я отказал им, - ответил Фриссгейн и отпил из кружки.
- Правильно, - Йор сверкнул глазами. – Хватит тут хесков. Такие, как Ингейн, или как друг Кессы, - пусть бы приходили, но Инальтеки – это лишнее.
Завесы вновь зашуршали – из пещеры выбирались к очагу запоздавшие Скенесы.
- Опять? – неодобрительно хмыкнул Сьютар. – Дайте воинам отдохнуть!
- Пусть слушают, если интересно, - покачал головой Фрисс. – На чём я остановился вчера?..
Младших разогнали по спальням ещё до полуночи, старшие сидели допоздна – и Кесса была с ними и поднялась от очага последней, когда все угли превратились в золу. Речник-гость уже дремал, прикрывшись шкурой, и Фрисс поправил её, проходя мимо.
- Хорошо, что можно спать, - вздохнул он. – Скорее бы увидеть мирные костры вдоль Реки… Завтра утром я лечу в низовья. Надо собрать припасы и перетащить поближе к дому. Полетишь со мной?
- Ещё бы! – закивала Речница.
- Покажу, где мы покупаем дрова, - Фрисс сдержал зевок. – И рыбу. Это тебе пригодится… Освоилась уже с длинным ножом? Я не видел, чтобы ты с ним тренировалась.
- Пока не очень получается, - вздохнула Кесса. – Какой-то он неуклюжий. Ты поучишь меня, Речник Фрисс?
- По первому слову, - кивнул тот. – Как ты его назвала?
- Коготь, - выпалила Речница, не успев подумать, и прикусила язык. Взгляд Фриссгейна вовсе не был сонным – он был ясным и пронзительным, и очень внимательным.
- Ты нашла когтистых ящеров из легенды? – спросил он. Кесса потупилась.
- Да, и они… меня просили не болтать, Речник Фрисс.
- А… Видно, на то была причина, - хмыкнул он. – Что ж… Хотя бы все остались живы?
- Все, - кивнула Речница.
- И у них правда такие длинные когти? – вполголоса спросил Фриссгейн.
- Как три меча на каждой лапе, - торжественно проговорила Кесса. Речник усмехнулся.
- Занятно. Что же, пойдём спать. Если ночью не протрубят тревогу, «Остролист» поднимется на рассвете.
…Когда всё, что Фрисс собирался отвезти домой, погрузили на корабль, Кессе пришлось пересесть на бочонок и там сидеть всю дорогу – на палубе осталась узенькая тропка между носом и печью. И когда Каннур и Конен помогли Фриссу выкатить на берег последнюю бочку с солёными Листовиками, Кессе почудилось, что «Остролист» облегчённо вздохнул и даже приподнялся над причалом.
- Эх-хе, - Фрисс с усмешкой похлопал корабль по обшивке и, поднявшись на палубу, быстро и ловко спустил шар и расстелил его на корме. Тростниковый навес прикрыл хиндиксу от мелкого осеннего дождя. Кесса поправила свисающий край циновки и встала рядом, глядя на тёмную воду.