- «Остролист» отдыхает, - хмыкнул Речник Фрисс. – Пусть. Когда мы полетим к истокам Канумяэ, он под грузом просядет до самой воды.
- Хаэй! – из пещеры выглянул Конен, помахал рукой. – Тут есть пирог-глазастик! Идите скорее, пока не остыл!
«Пирог-глазастик! Речник Айому не дал бы ему остыть,» - усмехнулась Кесса и тут же помрачнела.
- Ничего, - Фрисс осторожно сжал её руку. – Он поправится. Айому никогда не упустит свой пирог. Весной приплывёт, вот увидишь.
В пещере было жарко и людно – Речники, ночующие на Правом Берегу, собрались у Скенесов, а за ними пришли и фейрцы, и снова в очажной зале было негде сесть. Говорили в этот раз гости, Кесса только слушала, широко распахнув глаза и не зная, чему верить. Фрисс сидел молча, думал о своём, а спустя пол-Акена встал, поднял странно зазвеневшую сумку и жестом позвал Сьютара выйти на берег. Кесса потянулась было за ними, но у порога её перехватил отец.
- Да посиди ты тихо! – цыкнул он на неё. – Людям надо поговорить.
Кесса забралась с ногами на лежак, украдкой заглянула в Зеркало Призраков – там размеренно колыхалась сизая мгла. «Первый день Олэйтиса,» - думала она и слышала за свистом ветра в узких ходах, как падают с папоротников огромные пожелтевшие листья, и как шипит едкий дождь, отмывая землю от увядшей травы. «В Хессе с неба льёт кислота. И пернатые ящеры прячутся по норам. А хески ложатся спать. Интересно, где уснул Нингорс? Кваргоэйя-то неблизко…»
Снаружи потянуло холодом и сыростью – Сьютар и Фрисс вернулись и, повесив сапоги на просушку, подсели к очагу. Речник огляделся, нашёл взглядом Кессу и ободряюще усмехнулся ей. Гевелс протиснулся к старейшине и наклонился к нему. Кесса навострила уши, но ничего не услышала.
- Ох ты! – Кирин, слышавшая всё, плюхнулась на лежак рядом с Речницей. – Как славно! Ты летишь на север – и теперь уже точно, они договорились! Знаешь, какой дар привёз Речник Фрисс из западных земель? Там железа на две тысячи кун, а то и больше!
- Хватит болтать, - нахмурился Гевелс, подойдя к ним. – Идём, Кесса. Надо собрать твои вещи.
…Цветное покрывало из далёкого Рата сиротливо лежало на крышке короба. Кесса видела, как жадно смотрит на него Сьютар, но хмурилась и выжидала. Эту вещь она везла не ему – и если Эмма там, где ей не нужны уже никакие подарки, нужно было найти покрывалу хорошего владельца.
- Кесса, возьми мою шапку, - Кирин в задумчивости разглядывала содержимое ларя. Ветер над Рекой уже крепко щипал за уши, но юнцы хорохорились и обходились одними капюшонами, и шапки дожидались морозов в кладовой.
- В шлеме уши отморозишь!
- Моя ещё не истрепалась, - покачала головой Кесса. – И плащ тоже крепкий. Я вот что думаю… Если Сима будет колдуньей, это покрывало нужно отдать ей. Теперь его будут носить фейрские колдуны.
- Разумные слова, - подумав, согласился Сьютар. – И хороший обычай. Но Сима покамест не колдунья. Вещь полежит в сундуке у Окка, подождёт своего дня.
…Кесса проснулась рано – только-только позеленела кромка неба над обрывом, а в тёмной зимней спальне мерцал лишь белый клинок… и Зеркало Призраков. Затянувшая его мгла вспыхивала изнутри – снопы молний пронизывали её, как будто за плёнкой древнего стекла бушевала гроза.
«У-ух, холодно!» - Кесса поёжилась, проворно влезая в тёплую одежду. Она сама удивлялась, какими быстрыми и тихими стали её шаги – ничто не зашелестело и не скрипнуло, когда она миновала спящих юнцов и спустилась в очажную залу. Угли давно остыли, но выстланные тростником стены и плотные дверные завесы ещё хранили тепло. На летней кровати, завернувшись в шкуры, лежал кто-то из гостей – только по двум мечам, выглядывающим из-под края подстилки, можно было узнать Фрисса. Кесса на цыпочках подошла к нему, протянула руку к тускло мерцающим клинкам, но тут же отдёрнула. «Он проснётся,» - покачала она головой. «Точно проснётся!»
Речник шевельнулся во сне, и она молнией метнулась к двери. Завеса нехотя качнулась, выпуская Кессу в промозглый предзимний холод. Сухая трава меж камней побелела от инея, и камни у пещеры стали скользкими от наледи, - все воды мира готовились к долгому сну.
Зеркало Призраков, вынесенное на свет, тускло мерцало, молнии всё так же озаряли его изнутри. Кесса повернула его к дальнему берегу, смутно надеясь, что оно приблизит его, но Зеркало лишь холодно блеснуло. Ни Река, ни жухлые травы, ни оголившиеся деревья не отражались в нём. Кесса разочарованно хмыкнула.
В зыбком зеленоватом свете на причале Фирлисов блестел иней. Старая коряга окрасилась хрупким серебром – но оно уже не спешило таять от прикосновения и до боли обжигало кожу. Кесса поёжилась, но всё же вынула руки из рукавов.