Кесса выбралась из пещеры, прижимая к груди свёрнутые листья, и остановилась на берегу, задумчиво глядя на воду. Время было позднее – кто хотел купаться, давно окунулся и вернулся к делам, рыбаки разошлись, из открытых нараспашку пещер доносился перестук топоров и хруст разминаемых листьев, пахло копчёной рыбой и соком Стрякавы и Усатки. Пучок свежей Усатки был и в одном из свёртков – Кесса сама его туда сунула, вспомнив слова Фрисса о хесках, любящих пряные травы.
- Хаэй! – негромко окликнули её. На причале Фирлисов сидел Речник Фрисс, одним глазом лениво поглядывал на удочку. Он был без доспехов и без плаща – оставил их в пещере Скенесов, но перевязь с мечами была с ним всегда. Он недавно искупался и теперь ждал, когда кожа обсохнет, одежда грелась на солнце рядом с ним.
- Хаэй! – отозвалась Кесса и помахала свёртком. – Я иду к Эмме и Ингейну!
- Хорошо! – кивнул Фрисс. – Я был у них на рассвете. Всё по-прежнему…
Он провёл пальцем по коряге – там, где кора сошла с неё, и на белесой древесине виднелись полустёртые чёрные линии.
- Ты не знаешь, чьё это? – Речник потрогал рисунок чего-то, смутно похожего на человека. – Айому тренирует лучников в той стороне, тут никто не стреляет, а следы от попаданий видны, и совсем свежие. Кто-то из ваших учится по ночам?
Кесса уставилась на корягу, надеясь, что под волосами не видно, как багровеют её уши.
- Не-а, никого не видела, - соврала она.
- Жаль. По следам видно, что стрелок меткий, - пожал плечами Фрисс и потянулся к удилищу – берестяной поплавок закачался и вдруг нырнул. Кесса на цыпочках прошмыгнула мимо, смущённая и довольная донельзя.
У пещеры Фирлисов было тихо. Кто-то бросил у входа недорубленные стебли Орлиса, незакреплённая дверная завеса хлопала краями на ветру. Кесса почувствовала на себе недобрый взгляд, повернулась к пещере Косгов – там, кроме Диснара и Снорри, стоял сам Сьютар Скенес и вместе с ними что-то вычерчивал среди песка и битого камня. Кусок берега они огородили колышками, и Снорри сейчас прорубал в камне канавки. «Что они там делают?» - Кессе стало на миг интересно, но взгляд Сьютара пригвоздил её к земле, и она, стряхнув оцепенение, шмыгнула в пещеру Фирлисов. «И вечно он не в духе!» - досадливо вздохнула Кесса и тут же забыла о нём.
В пещере Фирлисов, как всегда, было сумрачно, только неровный свет пламени из очага освещал летнюю спальню, а чуть поодаль от очажных камней уже клубился мрак. У огня сидела Эмма, помешивала в плошке вязкое слизистое месиво – разваренные зёрна Менши. Невдалеке, на ближней к очагу постели, лежал Ингейн, прикрытый старой шкурой товега; мех на ней сильно истёрся, и сама шкура была мала, чтобы накрыть хеска целиком. Его лапа лежала на краю кровати, пальцы слегка подрагивали – а может, красный свет очага метался по ним, и от этого казалось, что они шевелятся.
- Новый рассвет над Высокой Травой! – прошептала Кесса, протягивая Эмме свёртки. – Тут растения и варёная рыба… и ещё прошлогодний Листовик.
- Зелёная луна в небе, - отозвалась Эмма, протягивая руку к полке – за чистой плошкой. Колдунья и раньше не выглядела здоровой, теперь же она словно иссохла – лицо потемнело и осунулось, глаза горели странным огнём. Кесса хотела потрогать её ладонь, но встретилась с Эммой взглядом и отдёрнула руку.
- Как вы живёте? – спросила Кесса. Запах трав, знакомых и не очень, наполнял пещеру и лез в ноздри, но кислухой не пахло. Не пахло и жителями – ни Атуна, ни Нарина не было видно, и их постели были прикрыты травяными покрывалами.
- Всё по-прежнему, - покачала головой Эмма. – Только что бездельники ушли в степь. Прошу богов, чтобы послали им сухие стебли – в руки, а не на голову. А Ингейн… можешь посмотреть на него.
Кесса села рядом с чешуйчатым существом. Его глаза были закрыты, но ноздри оно больше не захлопывало. На груди и животе не хватало многих чешуй – все щитки, которые были повреждены, и которые Эмма тщетно пыталась прирастить, отвалились, и обнажилась тонкая сероватая кожа.
- Да хранит его Хорси! – поцокала языком Кесса. – Так чешуя и не прижилась?
- Он содрал её вчера, - вздохнула Эмма. – Метался и царапал себе грудь, я насилу его успокоила. Может, эти чешуи были лишними?
Она отошла к стене, к припрятанному в нише бочонку, и Кесса прикусила себе палец, чтобы не сказать лишнего. «Самое время пить кислуху!» - сердито думала она. «Вайнег бы побрал все дурманные зелья!»
Лапа Ингейна, помедлив на краю постели, соскользнула вниз и едва не ударилась о пол – Кесса вовремя подхватила когтистую кисть. Ладонь была покрыта серовато-синей кожей, жёсткой и грубой на ощупь, по тыльной стороне шли мелкие чешуйки, твёрдые изогнутые когти были странно короткими – будто их нарочно стачивали, срезая острый край. Кесса подняла тяжёлую руку обратно на ложе, потянулась поправить циновку – и встретилась с затуманенным взглядом светлых глаз. Потом существо приоткрыло пасть и еле слышно зашипело, пытаясь приподняться. Кесса охнула.