Она шла вдоль монолитной стены и прислушивалась, но станция молчала. Чуть поодаль одно из сросшихся вместе зданий выдавалось вперёд, а из него торчала плавно изогнутая труба. Она выходила из стены и тут же в неё врастала, и по ней бегали странные белесые блики. За трубой Кесса увидела дверь.
В проёме не было ни плетёных завес, ни сколоченных вместе досок, ни каменных плит, - ничего, чем, по слухам, закрывали свои двери в Орине и Хессе, только тонкая прозрачная плёнка колыхалась меж стенами, и по ней бежали золотистые блики. Она надувалась, как пузырь на ветру, но не от ветра – что-то изнутри выталкивало её. Кесса, затаив дыхание, потрогала плёнку пальцем. Она ожидала, что провалится внутрь, но зыбкая преграда оказалась твёрдой, как камень. Кесса удивлённо мигнула.
- Защитное поле! – вырвалось у неё прежде, чем она успела оглядеться по сторонам и прикрыть рот. – Как на безоболочном альнките…
- Что?
Она вздрогнула и растерянно замигала. С той стороны прозрачной завесы на неё смотрел сармат.
Кесса никогда не видела их, но сразу узнала – по рассказам Речников, по сплетням, гуляющим вдоль Реки, по легендам, не записанным в книги. Жёлтая одежда без нитей и швов покрывала его тело, стальные пластины проступали в ней, как чешуи панциря, несколько ярких полосок тянулись по груди. Светло-серая, почти белая, безволосая кожа поблескивала, как отполированный камень, на застывшем лице жили только глаза – ярко-оранжевые, каких не может быть ни у одного человека.
- Что ты тут делаешь, знорк? – спросил сармат. Он не слишком рад был гостям. Что-то странное блестело, мигало и потрескивало за его спиной, и Кесса невольно покосилась на купола – не влезла ли она к самому альнкиту?
- Уран и торий! – Кесса подняла руку в приветственном жесте. Ей было не по себе. «Сарматы не нападают на мирных жителей,» - думала она, сдерживая дрожь. «А я ведь мирный житель…»
Сармат едва заметно вздрогнул.
- Откуда знаешь приветствие? – резко спросил он. – Кто ты?
- Я – Кесса, Чёрная Речница, дочь Ронимиры Кошачьей Лапки, - ответила она. – Я смотрела на вашу станцию. На стены, купола и мачты. Это очень красивая станция – и очень могущественная. Я слышала о вашей силе, об ирренции, об огне, который живёт в камне и никогда не гаснет… о том, что плавит скалы и превращает миры в пыль… об энергии атома, которая подчиняется вам. Но я никогда не видела станцию вблизи. И она…
Кесса помотала головой и застенчиво усмехнулась.
- Что «она»? – спросил сармат. Его рука, потянувшаяся было к стальной рукояти над плечом, дрогнула и опустилась.
- Она исполнена могущества, - Кесса глубоко вдохнула и развела руки, будто хотела обхватить всё здание. – Здесь, у холодных стен, я слышу, как по каменным руслам бежит пламя. Тут огромная сила, сила звёзд, привязанных к земле… никто из людей не смог бы управлять ею! Как вы смогли всё это построить, как вы заключили огонь в прозрачные стены? То, что тут живёт, уничтожило однажды мир! А теперь оно подчиняется вам и не смеет выглянуть наружу, и даже мерцающий яд, отравивший земли и воды, вы усмирили и изгнали, и теперь они чисты. Я никогда не надеялась, что увижу всё это…
Сармат мигнул и протянул руку к прозрачной плёнке.
- Тебе интересно, знорка? Ты хочешь войти?
Кесса закивала, умоляюще глядя на него.
- Я ни к чему не притронусь, клянусь богами! – торопливо заверила она, ныряя в проём. Плёнка расступилась под рукой сармата и снова сомкнулась за спиной Кессы. Она полной грудью вдохнула резко пахнущий воздух. Это не был запах растения, или зверя, или огня, - так пахло от раскалённого металла, от раздробленных и нагретых камней… и от Зеркала Призраков.
- Как инте… - Кесса потянулась к охристо-жёлтой стене – на ней не было ни единого стыка, ни щербинки – и тут же испуганно отдёрнула руку.
- Это стены, - ровным голосом сказал сармат. – Они не ядовиты.
Кесса, вздрогнув, подняла на него взгляд и увидела тень усмешки в его глазах. «Ох ты! Он совсем не злится,» - она усмехнулась в ответ и посмотрела наверх. «Откуда, всё-таки, исходит этот свет? Я такого никогда не видела…»
- Ты не скажешь своё имя? – осторожно спросила она.