Кесса опасалась, что Хальконег не дотащит свои кули, повалится под их тяжестью, и придётся катить его, как бревно – однако он шёл спокойно, будто не нёс ничего, кроме пустых мешков. Рядом брёл, приноравливаясь к неторопливым шагам Хуртсы, Сиарнон – в длинной тяжёлой робе, из-под которой едва виднелись ступни и пальцы рук. Странный ушастый шлем прикрывал его голову и шею, и Кесса слышала, как шуршат о металл настоящие уши Кутта, поворачиваясь под стальными «гребнями». За её спиной бесшумно шёл Звигнел, и в руках он держал молот, а трескучие искры на его рогах совсем погасли и притихли. Где-то слева, у дальних каменных столбов, разливался неяркий зеленовато-белесый свет, и смотреть на него было холодно и жутко. Оттуда же слышался странный костяной хруст, и пахло едкой гарью и тухлым мясом.
- Это где, у родников? – вгляделся в мерцания Сиарнон и сердито оскалился. – А знорки знают?
- Да уж наверняка, - буркнул Хуртса и поднял руку – тут, за поросшими белесой травой скалами, нужно было остановиться и ждать. – Это им в радость. Пока у нас над головами не появилось это зноркское пограничье, мы слыхом не слыхивали о ходячих мертвецах! А теперь – стыдно сказать, что приходится делать с умершими…
- Нет ничего посстыдного в огненном погребении, - шевельнул хвостом Звигнел.
- Есть постыдное в том, чтобы дробить кости предков, как руду! – нахмурился Хальконег.
Земля под ногами Кессы едва заметно дрогнула, потом ещё раз – и вот уже всё вокруг тряслось, и с каждой секундой тряска усиливалась. Подземный гул, сначала неслышный, всё сильнее давил на уши. Что-то огромное двигалось под землёй, и Кесса, вспомнив легенды, восторженно охнула – она уже знала, кто появился перед ней через пару мгновений.
Сухая глина с тихим треском просела – и осыпалась, пропуская громадную голову в пластинах пятнистой брони, а следом – покрытое сросшимися щитами змеиное тело, толстое, как Высокая Сосна. Каменный змей – Халькон – привстал на хвосте и свернулся полукольцом, светящийся белым огнём рог на его затылке ярко полыхнул и начал тускнеть, как будто остывая. Горящий глаз из-под прозрачного щитка смотрел на путников. Кесса, сбросив оцепенение, смело встретила взгляд Халькона.
- Силы и славы тебе, хранитель тверди!
- Тш-ш, - предостерегающе зашипел Сиарнон и кивнул на зелёный свет за скалами. – Он тут по делу, и нам мешкать нельзя. Хуртса!
- Хаэй, - тихонько откликнулся Хальконег. Он уже стоял рядом со змеем, у серого обруча, издали показавшегося Кессе тонким пояском на огромном теле. Она подошла – и изумлённо присвистнула.
Обруч с тяжким лязгом открылся, как ларец. Внутри были ниши – такие длинные, что Речник Фрисс поместился бы в любой из них, и такие широкие, что Речнику Айому не было бы в них тесно. Сверху по крышке «ларца» тянулись длинные острые выступы-гребни. Кесса потянулась к ним, но Хуртса перехватил её руку.
- Ездить на Хальконе! – чёрного ящера передёрнуло. – В жизни бы до такого не додумался. Ладно, Хуртса, будем живы – ещё увидимся. И тебе удачи, Кесса, Чёрная Речница.
- Силы и славы! – отозвалась она, и её голос дрогнул. Её подтолкнули в спину – Хуртса спешил занять место в стальной колыбели. Сиарнон уже растянулся на дне ниши, уложив голову на тугую подушку и сомкнув на груди широкий ремень. Кесса провалилась в углубление и барахталась там, путаясь в креплениях, пока не нащупала под ногами планку-опору.
- На спину ложись, - буркнул Хальконег, подсовывая ей под голову подушку. – Будет трясти.
Он надвинул тяжёлую крышку, и она тихонько зашипела – и тут же с грохотом захлопнулась, оставив Кессу во мраке. А потом земля провалилась куда-то вниз, и ветер, пахнущий оплавленным камнем, рванулся в щели обруча.
Её трясло и подбрасывало, зыбкая опора под спиной раскачивалась и содрогалась, и ветер свистел в ушах. Кесса зажмурилась и не слышала ничего, кроме стука сердца.
- Далеко тут ехать? – спросил в полной тишине Сиарнон, и Кесса открыла глаза. По-прежнему было темно, и подземный змей прокладывал себе путь в скалах – быстро и легко, словно плыл, а не пробивался сквозь камни.
- Да уж неблизко, - проворчал Хуртса и высвободил руку из-под ремня. Он поднял над собой церит-светильник и поднёс его к крышке обруча.
- Так и знал, что левый гребень короток, - пробормотал он. – Гляди сюда, Сиарнон. Хорошая вмятина…
Кутт завозился, приподнял голову.
- Да, большой булыжник сюда угодил, - он равнодушным взглядом скользнул по вмятине и улёгся обратно.