Тёмный туннель ворот выпустил их — но река волокла их дальше. Панцирные ящеры, и громоздкие повозки, и громадные создания из металла, костей и толстой шкуры тёрлись друг о друга шипами, между ними сновали легконогие ихуланы, и потерянно ревели мохнатые быки, — кто-то пригнал в город стадо и теперь удерживал его, мешая разбежаться.
— У-уо-о-оу! — взвыли невдалеке, и тройка огромных волков промчалась прямо по крытым повозкам и спинам ящеров. Там, куда они спешили, застыли столбиками двое из народа Йю. Их руки словно примёрзли к приоткинутому пологу на чьей-то повозке, на запястьях вспыхнули синевато-белесые кольца света, а тела мелко тряслись. Оборотни, на бегу принимая людское обличье, без лишних воплей скрутили воров и поволокли их в переулок. Чёрные Хонтагны-мертвяки, охраняющие повозку, проводили их равнодушными взглядами. Кесса, помянув про себя тёмных богов, схватилась за поясную суму. Хвала богам, до неё никто не добрался!
— Х-хех! — Делгин оскалился в усмешке. — Не бойся, тут везде заклятия от ворья.
— Но воры не перевелись, — хмыкнула Кесса.
— Кто-то умеет снимать чары, — пожал плечами Оборотень. — Кто-то только так думает. Хшшш!
Сердитое шипение заставило панцирного ящера посторониться, ещё немного — и он снёс бы приоткрытые ворота.
Толпа приостановилась — что-то преградило караванам дорогу. Кесса встала во весь рост и увидела за домом ещё одну улицу, переполненную существами. Огромное стадо товегов шло по мостовой, и неживые стражи следовали за ним.
— Лепестки в меду! Лепестки в меду! Лучшие сласти по эту сторону гор! Медовые ягоды, сушёные ягоды! — завопили у стены. Там в нише, толстыми жердями отгороженной от дороги, пристроился торговец — маленький тёмно-синий дракон на двух ногах. Он высунулся из укрытия, повертел головой и закричал ещё громче.
— Рыба и мясо! Тут жарят в жиру! Тут разбираются в приправах! — пронзительный крик долетел с другой стороны улицы, и Делгин, шмыгнув носом, заинтересованно повернул туда ухо.
— А кому починить платье! Обувь, одежда, — берём всё, будет как новенькое! — донеслось из-за угла. — Чиним, стираем, сбрызгиваем благовониями!
Со второго этажа свисала, покачиваясь на ветру, тонкая деревянная плашка с нарисованным бочонком. Кесса принюхалась, но пахло не кислухой и не ицином, а перебродившими ягодами… и хумикой.
— Хаэй! — один из всадников впереди обернулся и нашёл взглядом Делгина. — Ты слышал, что сказал Хейлог?
— Да что тут услышишь?! — Оборотень широким жестом обвёл переполненную улицу, гомонящую на разные голоса. Даже анкехьо, как показалось Кессе, ошалел от шума и толкотни — он странно встряхивал головой и то и дело жмурился, опуская нос к земле.
— Мы встанем в Доме Сосновой Ветки! — крикнул хеск. — Наша очередь — послезавтра, на рассвете!
— Хвала богам! — шумно вздохнул Делгин. — Хоть вымыться успеем.
Дом Сосновой Ветки был огромен. И в этом Кесса могла поклясться — на этот раз ей не показалось! Четырёхэтажная крепость из камня, дерева и черепицы свилась кольцом вокруг меньшей — трёхэтажной, вокруг узкой полосы двора, пропахшего жареным мясом и рыбой, пряными травами, мылом и подгнившей корой. Сосновая ветка была нарисована на каждой двери, на деревянных ставнях, прикрывающих пустые узкие окна, и на деревянных дисках-медальонах живых и неживых служителей. Один из них присматривал за караванщиками Хейлога, загоняющими в стойла всех своих зверей, второй пошёл с теми, кто повёл повозки в дальний сумрачный угол, закрытый тяжёлыми дверями. Там оставили и караванную нежить, и Хейлог, убедившись, что всё в порядке, бросил Делгину тонкую крашеную палочку и ушёл наверх.
— Очень бережливый, очень, — пробормотал Оборотень, пересчитывая насечки на деревяшке. — Нас загнали на верхний этаж. Зато мы одни в комнате, только наш караван, и никого больше. Не так уж плохо для Дома Сосновой Ветки…
Кесса кивнула. Огромные ворота — анкехьо прошёл под аркой, не задев её шипами! — были прикрыты, но снаружи всё ещё слышен был уличный шум. Город рокотал и гремел, как река на перекатах. Внутри, в полумраке и прохладе, было спокойно, и ящеры, разведённые по стойлам, уже успокоились и принялись за еду. Оборотень обошёл их всех, долго смотрел с подозрением на Беглеца, но анкехьо как опустил морду к поилке, так и не замечал ничего, кроме воды и еды. Опустив за ним тяжёлый засов, Делгин повернулся к Кессе.
— Чего ты молчишь? Устала?
Она покачала головой.
— Этот ваш Хоугет… он слишком большой, — прошептала она. — Я такого никогда не видела!
Оборотень издал хриплый смешок и зашевелил ушами.
— Хоугет? Это ещё не Хоугет. Мы в Роохе — в воротах Хоугета. Хорошее место, полно еды и веселья, кому что по нраву. У вас на Чёрной Реке есть купальни?..
…Новые штаны, только что купленные в лавчонке у Дома Сосновой Ветки, были выкрашены в серовато-медный цвет — под сосновую кору. Кесса примерила их тут же и в дом вернулась в них. Там же она купила обмотки из некрашеной ткани и набедренную повязку — самую простую, без кистей и вышивки. Никогда раньше ей не доводилось делать столько дорогих покупок, и она немного робела. Повезло, что нашлась одежда, сшитая на человека, — в штанах на Хонтагна Кесса утонула бы с головой!
Она вернулась после полудня, уставшая от городского шума и беготни по бесконечным улицам, со звоном в голове и гулом в ногах. На углу она остановилась и долго смотрела, как шипят, поджариваясь на решётке, расплющенные куски мяса и разрезанные пополам рыбины. В её фляжке больше не было воды — только нежно-алый зихейн, сладкий и пахучий, как цветы Кенрилла.
— Эрррх! — окликнули её из толпы, и к стене, покинув толчею, пробрался Делгин. Двое Оборотней, с которыми он шёл, ухмыльнулись и с коротким прощальным воем нырнули за угол.
— Хаэй! — ответила Кесса, протискиваясь к воротам мимо чьей-то громоздкой повозки. — Я устала. Ты видел Хейлога?
— Вайнег знает, где этот Хейлог, — поморщился Оборотень. — Если не сидит наверху, то его никто не отыщет. Куда ты ходила?
От Оборотня пахло местной кислухой, но на ногах он держался крепко и о работе помнил. Миновав главную лестницу, он открыл загон для ихуланов и юркнул внутрь, в тишину и прохладу. Кесса пошла за ним и накрепко закрыла ворота. Она не пила местной кислухи, но в голове гудело — не иначе как от шума, толкотни и незримого облака заклятий, висящего над Роохом. Кесса видела, как над крышами роились длиннохвостые Клоа, — откуда-то пахло чародейством…
— А! Это одежда Йю, только без их косичек, — заметил Оборотень, осмотрев обновку Кессы. — Хорошо, когда есть деньги! Я вот жду расчёта с Хейлогом. Может, завтра от него отделаюсь. Тут есть хорошее место в большом караване, как бы его не заняли вперёд меня…
— Так ты в Роохе не останешься? — спросила Кесса. — Я думала, ты живёшь тут…
— Да ну, тут мой промысел, — поморщился Делгин. — А с ним не засидишься в Роохе. Уже середина Иттау, а ни одного хорошего найма, всё мелочь попадается. Так весь свиток переведу на двухдневных нанимателей…
Он достал из-за пазухи лист велата, свёрнутый в тугую трубку, развернул до половины, потыкал в него пальцем.
— Ну вот, с того лета я не переходил горы и не бывал в Ойтиссе. А про Гванахэти и говорить нечего…
Оборотень прошёл вдоль запечатанных дверей, равнодушно посмотрел на них и повернулся к стойлам. Всё было спокойно и там — одни ихуланы неторопливо жевали ветки, другие дремали, улёгшись на солому. Делгин одобрительно кивнул и прошёл мимо, не останавливаясь.
— Мирные звери, — сказал он. — Повезло, что мы тут одни. Как поставят в один загон с горными ихуланами, так жди беды! А лесные — тихие…
Из стойла Беглеца доносился тихий треск. Поставив передние лапы на груду веток в кормушке, анкехьо сосредоточенно обнюхивал дощатую стену. В ней были щели, и сквозь них ящер что-то разглядел или почуял, — приподняв хвост, он задрожал всем телом и издал раскатистый рык.
— Чего это он? — встревожилась Кесса. — Тут есть его родня?
— Видно, есть, — пожал плечами Делгин.
За стеной послышался хруст, а потом кто-то зарычал в ответ, и анкехьо опустил голову, прислушиваясь.