«Камни… это же камни с Великой Реки! Речник Фрисс привёз их,» — крепко вцепившись в бусы, она встала на ноги и недобро усмехнулась бурлящему озеру. «И если бы он был тут, вода не посмела бы шелохнуться!»
— Иди обратно в берега, злое озеро! — прошептала она. — Река-Праматерь говорит тебе — нельзя топить города! Речник Фрисс узнает, что ты натворило, и заставит тебя уйти в песок навсегда! Уходи, возвращайся в берега!
Стена воды задрожала, и Кесса увидела, как над каменным валом встаёт пенный гребень и поднимается всё выше. «Озеро разозлилось,» — успела подумать она, а потом вскинула руки и крепко зажмурилась. «А-а-ай!!!»
Земля мягко качнулась под колёсами повозки, загрохотали камни, высоко в небе зашумели крылья. Телега снова закачалась и проворно поползла прочь. Кесса открыла глаза и изумлённо замигала, глядя на чистое небо, на глазах растущие из земли валы и каменные гребни и летучие стаи под облаками. Тучи развеивались от взмахов багряных крыльев — огромные крылатые существа, клыкастые и шипастые, окружили озеро и сейчас махали на него лапами, и вода вздрагивала и отступала шаг за шагом. Синие создания, похожие на маленьких драконов, облепили вал и берег, и земля вздымалась волнами по их воле. Новые стены росли вокруг затопленной террасы, каменные плиты запечатывали ворота, валы поднимались всё выше. Повозка взбиралась на мощёную тропу, и Кесса растерянно смотрела по сторонам. Все, кто видел её, махали ей лапами и крыльями, кричали что-то, но в шуме и гомоне было не разобрать слов. Наверху, опираясь на мертвяков и хватая пастью воздух, стоял промокший до нитки Хонтагн.
— Элтис! — Кесса спрыгнула с повозки, подползающей к хозяину, и обняла хеска, прижимаясь щекой к мокрой робе. — Как ты успел?! Это злое озеро… ещё немного, и тут…
— Виданное ли дело, — еле слышно прохрипел Хонтагн, похлопывая её по плечу. Он едва стоял на ногах, и, если бы не мертвяки, давно упал бы.
— Чёрные Речники вернулись, — прошептал Элтис, склонив голову к уху Кессы. — И всё так, как в былые времена. Знал ли я, что доживу и сам увижу…
— Тебе сесть надо, Элтис, — пробормотала Кесса. — Ты так дышишь… Помогите же!
Она хотела помочь хеску сесть на передок повозки, но её отстранили. Двое синих «драконов» подхватили его и уложили на дно телеги, сбросив изъеденный полог. В прочной коже зияли мелкие дырки, борта почернели, костяные лапы искривились и будто оплавились.
— Вы из города? — спросила Кесса у летучих существ. — Вы — Ойти? У вас есть лекарь? С Элтисом неладно!
— Всё со мной ладно, — сердито оскалился Хонтагн и рывком сел, отмахиваясь от помощников. — Как ты удержала озеро? От моей повозки был толк? И… что за тварь попортила дамбы?!
Дно террасы, освобождённой от кислоты, дымилось, но Ойти, не боясь едких паров, копошились у покорёженных створок — того, что осталось от ворот, тыкали пальцами в края подмытого вала и взволнованно перекрикивались. Элтис, прислушавшись, зарычал и спрыгнул с повозки.
— Что у вас там? Что за бредни?!
— Смотри сюда! — один из Ойти поддел коротким копьём и поднял над головой что-то небольшое, пёстрое и встопорщенное.
— Жук! — изумлённо мигнула Кесса. Таких больших насекомых не водилось и в Орине — и это существо было ярким, блестящим и мерцающим. Зелёные искры дождём сыпались с проткнутого брюшка, лапы существа шевелились невпопад, и всё оно то и дело загоралось мертвенным светом.
— Жук, — сузил глаза Элтис. — И таких я ещё не ловил. Кто, провались я в Туманы, додумался оживлять жуков?!
…Туман клубился над гилгековыми рощами и переплетениями хвоща-волосяника, окружая со всех сторон городской холм, вершину которого уже затопили жаркие лучи красного солнца. Из-под холма — с террас испарения — доносилось громкое шипение: едкие воды Озера Кинта, стекая по ступеням исполинской лестницы, выкипали на огненных камнях, и сгущённый хашт лился в подставленные чаны. День выдался солнечным, но порывистый горный ветер сулил к вечеру бурю, и городской холм опустел — нельзя было тратить ни мгновения!
Кесса с высокого крыльца смотрела на притихшие улицы. Шум крыльев смолк, но кто-то ещё бродил по переулкам меж покатых холмов-зданий, раскладывал уличную снедь на лотке в уютной нише, и стая крохотных драконов реяла над площадью, перебрасываясь мячом — надутой шкуркой канзисы. На самом высоком холме у площади трепетал на ветру тёмно-синий флаг.
«Знамя Великой Реки,» — усмехнулась Кесса, заметив рыжие пятна на полотнище, — слишком далеко было, чтобы рассмотреть изображение Кота-Воина. «Вот бы узнать, где они его взяли!»
День обещал быть жарким и душным, и всё же странница надела куртку, — одну её рубаху уже съели жгучие испарения над кислотным озером, и новенькую одежду, с красивой вышивкой у горла, ей было жалко. А чёрная броня Ронимиры выдержала с честью и едкие брызги, и ливень, и багряный ядовитый сок гилгека, и ни одна полосочка не отвалилась от бахромы. Кесса провела рукой по вытисненным рисункам, — играющему в волнах Речному Дракону, выдре с рыбиной в зубах, коту с лезвием на хвосте, — и прикрыла глаза. Ей мерещился шелест тростника на речном берегу, крик чаек над обрывом и чей-то негромкий смех.
«Пора идти,» — вздохнула она, опуская до земли дверную завесу и закрывая деревянные створки. Не каждый ливень здесь приносил с небес только воду и чешую летучих рыб, — даже прочное дерево покоробилось и пошло морщинами, изъеденное дыханием Озера Кинта. «Вот так и живи у злой воды,» — покачала головой Кесса, спускаясь с холма. Никого не было в огромном доме — старшие улетели к озеру, младшие играли в мяч над площадью, не с кем было попрощаться. А караван, нагруженный бочонками с кислотой, уже стягивался к нижним воротам, и Кесса не хотела опоздать.
Чешуи на подошвах звонко цокали о камни мостовых — и еле слышно шелестели, когда странница ступала на мягкую землю. В очередной раз наступив на булыжник, она посмотрела на ноги и хихикнула. «Лапы, как у утки! Вот так башмаки у народа Ойти…»
И правда, обуви на человечью ногу не шил никто во всём Кести — а то, во что обувались Ойти, выглядело на ней престранно: узкая пятка и широко растопыренные пальцы, как перепончатая утиная лапа. Но Кесса и таким башмакам была рада — то, в чём она спустилась с берегов Великой Реки, не пережило едкого ливня…
— Спешка? Да о чём ты… — досадливо вздохнул кто-то на затенённом крыльце дома-холма. — Времени у нас, почтенный, столько, что на телеге не увезёшь. Сам не знаю, когда вернусь к своим! Слышал, что говорят у ворот? Похоже, скоро ворота Форайлита закроют. Падучая зараза… Так что не спеши, почтенный Элтис. Я дождусь твоего товара.
Кесса приостановилась, заглядывая в тень навеса. Один из собеседников, настороженно сверкнув глазами, заторопился в дом, второй усмехнулся во всю зубастую пасть и пошёл навстречу.
— А-а, ты уже в дорогу? — Хонтагн окинул Кессу погрустневшим взглядом и вздохнул. — А я хотел заглянуть к тебе на рассвете, попрощаться. Так толком и не поговорили…
— Я думала, ты уже с рассвета ловишь в лесу жуков, — опустила взгляд Кесса. — День солнечный… Как твоя повозка?
— Починят когда-нибудь, — пожал плечами Элтис и опустился на скамью, устало щурясь. — До Семпаля я никуда не сдвинусь, а к тому времени либо починят, либо совсем развалится. Пока в лесу полно жуков, тут скучно не будет. Едешь с Арашти?
— Да, с её караваном, — кивнула Кесса, присаживаясь рядом. — Арашти думает, я принесу удачу.
— Х-хех, — оскалился в усмешке Хонтагн. — Всё перепуталось в головах у Ойти. Чёрные Речники не для этого… Денег с тебя не взяли?
— Ни единой куны, — покачала головой странница. — Почтенный Элтис, а ты вспомнил ещё что-нибудь… ну, про авларинов, и Чёрную Реку, и каменный круг?
Элтис вздохнул.
— Больше ничего, знорка. Всё это где-то недалеко друг от друга… и Чёрная Река, и авларская крепость, и круг стоячих камней. Тебе надо бы найти его, и побыстрее. Не годится Чёрному Речнику ходить без покровителя.
— Буду искать, — кивнула Кесса, оглядевшись по сторонам. — Просто камни, поставленные стоймя? Ни знаков, ни свечений, ни блуждающих огней вокруг?
— Будто я там был, — шевельнул ухом Элтис. — Говорят — обычные камни. Сам всегда думал, как боги узнают, что туда пришёл изыскатель. Но легенды едва ли врут… Как-то узнают и выбирают. Об этой штуке должны знать авларины, но где их теперь найти…