— Далеко не ходи, — махнула хвостом Арашти. — Там много ям и торчащих корней.
Ракушки Кессе не померещились — они торчали из ближайшего белого обломка, точно такие же, как древняя раковина, оставшаяся в Квонайте. «Тут тоже была большая река?» — странница огляделась по сторонам, но ничто не напоминало ей о воде. «Или озеро… Жаль, что оно высохло! Я бы искупалась.»
Она, прикрыв ладонью нагретую макушку, поспешила в тень и едва не споткнулась о выступающий корень Дерева Ифи. Высохшие прошлогодние листья — от них осталась лишь сеть прожилок — шуршали под ногами, с цветущих трав сыпалась пыльца, но сами они заметно пожелтели. Земля была твёрдой, спёкшейся от жары, и кое-где потрескалась.
«Да, с виду не скажешь, что тут были дома!» — Кесса потрогала глубоко ушедший в землю камень — обломок ракушечника. «Всё так раскрошено…»
Она поковыряла твёрдую землю щепочкой — может, стена продолжается внизу, под корнями трав? По камню скользнула привлечённая шумом ящерка и тут же взлетела, увидев тень Кессы.
Сверху, покачиваясь, упал огромный желтовато-белый лист, за ним второй. Они во множестве лежали поверх засыхающих трав. Дерево Ифи роняло листья, не дожидаясь осени.
Кесса обошла толстый корень и остановилась у желтоватых глыб, наполовину ушедших в землю. «Тут точно была стена,» — странница провела носком башмака вдоль торчащих из травы обломков. «Вот отсюда она тянется сюда, а там был угол. Похоже на маленькую комнатку, вроде кладовки. Интересно, куда делась крыша? Не ветром же её унесло…»
Она услышала тихий шорох за спиной и обернулась, но увидела только обломки древних стен, травы и побеги Дерева Ифи с пожелтевшими по краям листьями.
«Ящерка, должно быть,» — пожала плечами Кесса, забираясь в тень дерева и усаживаясь на толстый корень. «Кажется, с дороги меня не видно…»
Она свела пальцы вместе, и блестящий водяной шарик закружился меж ними. Кесса пила, пока не ополовинила его, затем провела мокрой ладонью по лбу и шее — и едва не выронила водяной шар. Кто-то смотрел на неё из-за вросшей в землю стены, и смотрел пристально и недобро.
— Кто тут? — тихо спросила странница, поднимаясь на ноги. Тень скользнула по камням, Кессе привиделись тонкие ворсинки, будто мех на кошачьей спине.
— Ты пить хочешь?
Странница подтолкнула водяной шар, и он, покачиваясь, подплыл к кустам и мягко опустился за них. На той стороне булькнуло, зажурчала и всплеснула вода, и всё стихло.
— Держи ещё, — прошептала Кесса, широко разводя ладони. — Плохо, что тут нет родников!
Большой шар поплыл к зарослям, и тень на камне показалась снова. «Кошка,» — думала странница, разглядывая мех, усы и край уха. «Только что-то слишком больша…»
Лапа, покрытая жёсткой шкурой и мехом, закрыла ей рот, и Кесса едва успела мигнуть, как её втянули в дерево. Пласт коры тихо опустился перед глазами, и странница покатилась вниз по наклонному ходу. У самой земли её вновь подхватили жёсткие лапы и прислонили к стене. Кесса, ошеломлённо встряхнув головой, пощупала опору — из стены торчали корешки. Вокруг была мгла, только откуда-то сверху тонкими волосками тянулись лучи света, и у стены настороженно блестели чьи-то глаза.
— Ну и темень тут у вас! — Кесса надеялась, что её голос не задрожит. — Вы боитесь света?
Она сунула руку в дорожную суму. Пригоршня бросовых церитов не вспыхнула ярче солнца, но свет пролился — и выхватил существо у стены из мрака, осветив светло-бурую шерсть с тёмными пятнами, чуть приплюснутую морду с выпирающими клыками и чей-то большой зуб, повешенный на шнурке на шею. С тихим рыком существо подняло руку, прикрывая глаза.
— Я вам не враг! — Кесса поспешно стряхнула цериты обратно в сумку. — Вам, как видно, очень нужна вода…
Водяной шар, ещё больше предыдущего, повис посреди коридора. Зеленовато-синие блики побежали по стенам, по всклокоченному меху существа и его сородича, неслышно спустившегося в подземелье.
— У вас есть бочка? — спросила Кесса. Ей не по себе было в тишине, под настороженными взглядами манхорцев. Один из них подошёл к шару и лизнул его, удивлённо фыркнул и вскинул лапу. Второй тихо зарычал и встал рядом с шаром, искоса посмотрев на первого. Тот метнулся в темноту.
«А здесь целое подземелье…» — в неярком свете церитов из сумки Кесса увидела широкий коридор, уводящий вправо, в сторону от покатого спуска, с которого она недавно скатилась. Ещё один ход, за спиной у манхорца, уходил вперёд и таял во мгле. Пальцы Кессы нащупали не только корни деревьев и трав — из стены выступали белесые камни, остатки опор, скрепляющих землю.
— Почему вы не пьёте? Это хорошая вода, — странница протянула руку к шару, но манхорец оскалил клыки.
— Кто ты? Почему не слушаешь Лигнов? — глухо прорычал он. — Они тебя видели.
— Ну и пусть, — махнула рукой Кесса. — Я — Чёрная Речница. И если они надумали заморить жаждой целый город, то я им не помощник. Почему они так злы на вас?
Что-то зашуршало во мраке, ещё несколько светлых силуэтов выскользнули из разных туннелей и столпились вокруг водяного шара, зачёрпывая из него плошками и горстями и переливая воду в кожаные вёдра. Сгусток исчез в несколько секунд, и вслед за ним разбежались существа, облизывая мокрые руки и плошки.
— Постойте! — Кесса шагнула к туннелю, но первый манхорец встал перед ней, преградив путь.
— У меня есть ещё вода, — сказала она, глядя в непроницаемые оранжевые глаза. — Позови их, пусть они утолят жажду!
— Они вернутся, — сказал манхорец. — Но тебе нельзя тут быть. Лигны повсюду. Они видели тебя с неба.
— Я им не подчиняюсь, — фыркнула Кесса. — Если бы наш Король Астанен знал, что они тут творят, им бы не поздоровилось!
— Его тут нет. И вас давно нет, — склонил голову манхорец. — Слишком давно нет. Лигны знают, что ты в караване Ойти. Твоё счастье, если я вовремя утащил тебя вниз. Но они видели, что ты говорила с одним из нас. Это — большие неприятности…
— Больше, чем быть запертыми на иссохшей земле? — сверкнула глазами Кесса. — Тут нет родников? Я слышу воду глубоко под землёй…
— Тут были родники, — вздохнул хеск. — Много водяных чаш… там, наверху. Все они высохли. Тут есть вода, когда приходят дожди. Но Лигны прогнали дожди из Манхора.
— Где раньше была вода? — встрепенулась Кесса. — Я поговорю с подземными реками и призову родник! Река-Праматерь непременно откликнется, она никого не оставляет в беде!
— Призовёшь воду? — шевельнул ухом манхорец. — У тебя хватит сил, маленькое существо?
— Увидишь, — насупилась Кесса. — Ал-лииши!
Её ноги подкосились, в глазах потемнело, и она привалилась к стене, дрожа всем телом. Холод полз по рукам, то поднимаясь к плечам, то откатываясь к кончикам пальцев.
— Сядь и не шевелись! — манхорец склонился над ней. — Похоже, ты — не слишком сильный маг. Но мы и так не можем.
Кесса зажмурилась так, что слёзы потекли из глаз. Внизу, под ногами, текли стремительные чёрные реки, но дороги к ним не было.
— Завтра силы ко мне вернутся, — прошептала она. — Вода там, я её слышу. Надо только подождать…
Манхорец крепко взял её за плечо и поставил на ноги.
— Тебе надо вернуться в караван, Чёрная Речница. Если ты исчезнешь, Лигны явятся сюда. Не связывайся с ними…
— Верно, — пробормотала Кесса, вытирая глаза. — Чего доброго, они обидят Арашти… Но я вернусь сюда завтра, прямо на рассвете, и найду водяные чаши.
— Лигны поймают тебя, — шерсть на загривке манхорца поднялась дыбом. — Их слишком много вокруг. Мы благодарны за помощь, за твою воду, но в Манхор лучше не ходи. Выбирайся наверх, там дупло, прикрытое корой. Вроде бы торговцы ещё не подняли шум…
— Я вернусь! — пообещала Кесса, пробираясь к дуплу по тоненьким «волоскам» света. Никто не ответил ей — и манхорец, и водяной шар исчезли, будто их не было.
…Прозрачная струйка воды журчала, вытекая из каменной чаши, вмурованной в стену, и огромный череп тзульга над ней взирал на двор караульного поста чёрными провалами глазниц. Часть его зубов кто-то выломал и унёс, но и оставшегося хватило, чтобы надолго занять Кессу пересчётом. Повозки сгрудились во дворе, стража уже осмотрела их, и теперь Ойти прикрывали их сброшенными полотнищами. Устанавливать шатры было уже ни к чему — эту ночь караван должен был провести под крышей гостевого дома.