Во дворе караульного поста было тихо. Немногочисленные стражники сгрудились на крыльце и, судя по оживлённым возгласам, играли в кости. Иногда кто-нибудь подходил к чаше, подставлял багровые лапы под холодную воду, смачивал блестящую шкуру на плечах и груди и возвращался в тень, подальше от недоброго взора солнца. В тени, рядом с отдыхающими возницами, устроилась и Кесса. Ей было немного не по себе — Арашти давно ушла на пост и до сих пор не вернулась, да ещё знакомый тоскливый вой доносился откуда-то из центра Шелриса. «Что падальщик делает в городе?!» — раздражённо повела плечами Кесса и встала, чтобы рассмотреть поближе листья Улдаса, повешенные на дальнюю стену.
Листья, нанизанные на шнур, были испещрены мелкими и крупными значками, но ни одной знакомой буквы Кесса не увидела. Растерянно хмыкнув, она вернулась под навес.
— Даже Чёрные Речники не знают лигнесских значков, — ухмыльнулся один из Ойти.
— Что там написано? — спросила Кесса.
— Объявления о розыске, — Ойти склонил голову набок, рассматривая листы одним глазом. — Сверху говорится о злокозненном чародее Саркесе, принимающем облик летучей мыши…
Кесса едва сдержала довольную улыбку. По крайней мере, в Кести вняли её предупреждениям — и сообщили в другие города, и вот — стража Шелриса знает, что Некромант неподалёку, и не позволит ему навредить жителям!
— Дальше — «три белонога, два самца и молодая самка, пропали в день…» А, тут их приметы. Хозяин прогонял стадо мимо Манхора и ненадолго отвлёкся, а ящеры сбежали.
— Ага, — хмыкнул другой возница. — Пошли погулять.
— И также ищут похитителей… Это уже третий лист, тут говорится о дерзком нападении на воздушную пристань. Дикие манхорцы пытались угнать корабль… Ага, один был убит на месте, двое скрылись. Тот, кто знает, где они, и укажет страже… А, это неинтересно. Вот ещё — запрещается передавать диким манхорцам воду, пока преступники не найдены. И всем манхорцам запрещён вход на пристань… А-а, тут сказано — «и пособникам диких манхорцев». Да уж…
— Шелрис! — один из хесков щёлкнул языком и возвёл глаза к небу. — Много им возни с этим Манхором. Ой, много…
Кесса озадаченно мигнула. «Краденые ящеры… угнанный корабль… Река моя Праматерь! Я что, взялась помогать местным куванцам?!»
Деревянные подошвы звонко застучали по мостовой, и странница обернулась. К водяной чаше подошли трое хесков — рослый крылатый Лигнесс и два существа в светло-бурой пятнистой шерсти. Одеты они были одинаково — по лигнесскому обычаю, в одни лишь набедренные повязки. Один из мохнатых хесков сунул под струю воды запылённые рукавицы и, отмыв их, стянул и повесил на перевязь.
— Манхорцы! — прошептала Кесса, толкнув в бок одного из Ойти. Тот согласно зашипел.
— Что там? — обернулся к ним третий. — А, я знаю этих жителей. Тут, поблизости, чинят повозки. Один манхорец — мастер, второй и Лигнесс — подмастерья. А вот имена я подзабыл. Думаете, нам пора чинить повозки?
— Да нет, всё пока в порядке, — пожал плечами первый Ойти. — Это городские манхорцы, тут их много. Никогда не слышал о них плохого. Жаль, что им сейчас нельзя летать.
— Это ненадолго, — убеждённо сказал второй хеск. — Лигнессы быстро наводят порядок.
На крыльцо вышел угрюмый стражник, что-то крикнул торговцам, и они встревоженно переглянулись.
— Тебя зовут, Чёрная Речница, — один из них подтолкнул Кессу в спину. — Иди.
— Меня? — удивлённо мигнула та, поправляя бахрому на куртке. Стражник молча ждал на крыльце.
Идти пришлось недалеко — на второй этаж длинного, изогнувшегося полукругом дома, в залу с занавешенными окнами. Арашти сидела там на скамье, и её хвост едва заметно покачивался.
— Ты — знорка по имени Кесса, приехавшая в Шелрис с ойтисским караваном, — сказал Лигнесс с тяжёлым медальоном на груди. Это не было похоже на вопрос, и всё же Кесса кивнула.
— О чём ты говорила с диким манхорцем? — спросил стражник, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в лицо. — Видели, как ты передавала ему воду. Ты не слышала приказа Повелителя Туч?
— Я не говорила ни с кем, — мотнула головой Кесса. — Я только…
— Видели, как ты сошла с дороги в Манхоре. Ты говорила с манхорцем под высоким деревом и передала ему водяной шар, — Лигнесс приоткрыл пасть, показывая длинные изогнутые клыки. — О чём вы говорили?
— Я никого там не видела, — Кесса с трудом подавила дрожь. — Зверёк шуршал в кустах, и я дала ему воды. Вы иссушили целый лес до корней! Зачем?!
— Зверёк… — задумчиво повторил Лигнесс и отошёл от странницы. — Подходящее слово для дикаря. Арашти, ты предостерегала новичков в караване от вмешательства во внутренние дела Гванахэти?
— Как обычно, воин, — сердито ощерилась Ойти. — Но что же мне, связывать им ноги?!
— Это не твоя работа, — оскалился Лигнесс. — Это делаем мы. Значит, ты не говорила с дикими манхорцами, и ты ничего не знаешь о нападении на небесную пристань и о похищении ручных ящеров…
— Бывает, что ящеры убегают сами, — заметила Кесса — ей стало спокойнее, когда огромный хеск отошёл. — Я такое видела. А Манхор… Вы очень жестоко поступаете с ним. У нас так не делают даже с самыми скверными…
— Молчи! — ощерился хеск. — Ты много болтаешь, знорка. Пока не видно причин, чтобы держать тебя под замком. Но на пособничество дикарям ты уже наговорила. Держись подальше от небесной пристани… и особенно далеко — от Манхора. Проследи за ней, Арашти. Ты же хочешь спокойно продать свой товар и вернуться в Кести, верно?
…Длинный дощатый стол тянулся вдоль стен и изгибался вместе с ними, почти по кругу опоясывая залу. На улице уже стемнело, но большая гроздь церитов свисала над дверью, и света было достаточно. В нише короткой стены сверкали камешки помельче, озаряя маленький жертвенник Илиска, покровителя торговцев и путешественников. Рядом с ним, как старшая во вновь прибывшем караване, сидела Арашти и готовилась принести жертвы из пищи и питья. Предводитель торговцев, приехавших раньше, уступил ей место и перебрался на угол стола. Никого, кроме Ойти, здесь не было — этот дом они построили для себя и сами его содержали.
Пустые плошки и ложки уже раздали, но еда запаздывала. Кесса за день проголодалась, но любопытство терзало её сильнее, и она вертелась на скамье под недовольное шипение соседей. За её спиной висел большой лист велата в резной раме, и ей хотелось рассмотреть рисунки.
Скользнув взглядом по значкам и подписям внизу листа — они, как ни странно, были сделаны на Вейронке, и все буквы оказались знакомыми — Кесса тихо охнула. На стене висела карта — самая большая, какую странница только видела, и тут было всё — и горы, и реки, и огромные озёра… и Шелрис — неприметный кружок, ощетинившийся зубцами крепостных башен.
— Какой он маленький… — вырвалось у неё. Она провела пальцем к небольшому озерцу чуть выше и потрогала другой кружок — он был ещё меньше, и башен у него не было — лишь дома-холмы.
— Да уж, на карте всё близко, — проворчал сосед-Ойти и убрал хвост с лавки.
«Вот где мы,» — Кесса вновь потрогала пальцем Шелрис и перевела взгляд на длинную горную цепь под ним, окружённую лесом. Ещё ниже синела озёрная гладь. «Чёрное Озеро» — гласила крупная подпись среди белопенных гребешков волн. А ещё ниже, вытекая прямо из озера, извивалась большая река, и, увидев её название, Кесса вздрогнула и изумлённо мигнула.
— Прочитай эти слова, прошу! — тронула она за крыло ближайшего хеска. Тот недовольно зашипел, но всё же с места поднялся.
— Кайда-Чёрная, — пробурчал он. — На каком языке вы пишете, если даже Шулань тебе незнакома?!
Кесса молча опустилась на лавку и стиснула одной рукой другую так, что захрустели кости. «Кайда-Чёрная! Вот она, Чёрная Река…» — думала она, устремив вдаль невидящий взгляд. «Она существует, это взаправду… И если она есть, и я найду её, то Чёрные Речники… и эльфы… и каменный круг избирающих богов… Река моя Праматерь!»
Ужин был хорош, и хороша была горячая вода в купальне и подсыпанные в неё пахучие листья. Ойти разомлели в тепле, барахтались в чанах, плескались, как игривые выдры, и после купания быстро попрощались друг с другом и ушли спать. Не спалось только Кессе.