Откуда-то сверху на блеск чешуи и мелькание плавников спустились большие медузы и раскинули сети щупальцев над тропами. «Да ну вас всех!» — сердито подумала Кесса, ненароком притронувшись к одному из них, и надвинула капюшон на самые брови. Щупальце оставило багровую зудящую метку на виске, вскоре опухло и веко. «Да, именно так живут Черные Речники — сражаются с маленькими пернатыми ящерами и надутыми пузырями в кустах!» — Кесса тяжело вздохнула, приложила к волдырю клок мокрого мха и пошла дальше. Чуть в стороне стучали топоры, грохотали по камням колёса, хлопали крылья, и лес оглашали резкие вопли боевых птиц хана-хуу. Кесса увидела одну из них на широкой дороге, и ей померещилось, что существо одето в стальные перья.
Городские башни растаяли в зелёном тумане. Странница обернулась на шум в последний раз и увидела толчею у ворот Джуммы. Солнце уходило за лес, тяжёлые решётки и створки опускались, и путники спешили войти в город. Откуда-то издалека долетал сладкий запах цветущих трав. Тропинка, ещё заметная в закатном свете, вилась по склону холма, среди кустов сросшегося холга. Последний луч солнца сверкнул на отполированном до блеска черепе, привешенном на конёк крыши, и Кесса остановилась у плетня, ограждающего большой деревянный дом. Что-то копошилось под оградой, то поднимаясь из папоротников, то ныряя к земле, и странница потянулась к невидимому зверьку, но тут же отшатнулась. Длиннохвостый Клоа, окрашенный в тёмную лазурь, взлетел из-под плетня, выписал петлю над вышкой, венчающей дом, и скрылся в низких облаках.
— Хаэй! Кто тут живёт? — негромко окликнула невидимых обитателей Кесса, открывая широкую калитку. На холме жались друг к другу добротные дома на каменных фундаментах, — жилое здание о двух этажах и два больших загона. Расколотая пополам зубастая челюсть охраняла их ворота — по половинке на загон. На крест-накрест сколоченных столбиках висел кусок тёмной коры с короткой размашистой надписью, под ним — приколотый лист Улдаса, где была добавлена ещё пара слов. Свет уходил быстро, и всё же Кесса успела прочитать послания. «Дом Ирнаэрсега», — гласила первая из них. «Берегись Инальтеков!» — предостерегала вторая.
Из-за плотно закрытых дверей доносилось многоголосое уханье — будто внутри собралась стая сов. Кто-то тяжело ворочался по ту сторону ворот, и засовы брякали и похрустывали. Наконец двери распахнулись, пропуская грузного неповоротливого Лигнесса. Он был в рукавицах и длинном фартуке, заляпанном мясным соком. Совы ухали за его спиной, и Кесса увидела в узенькой щели между Лигнессом и дверью край серебристо-серого крыла.
— Мирной ночи! — пожелала странница, отгоняя мысли о побеге. — Здесь постоялый двор? Я ищу, где заночевать.
— Та-ак, — протянул Лигнесс, разглядывая ограду. — С какой стороны ты пришёл, путник? С тракта я увидел бы тебя.
— Я пробиралась лесом, — Кесса кивнула на моховые заросли. — Непростая дорога.
— Элиг и его родня! Только на днях обновлял заклятия! — сердито засопел хеск. — Ты не видела там никакого защитного барьера?
— Клоа обнюхивал землю у твоей изгороди, — припомнила странница. — Видно, он съел твои заклятия.
— Элиг бы его сожрал! — Лигнесс засопел ещё громче. — Где найти толкового мага в этих землях?! Заходи, странница. Все кровати свободны, еды — полный котёл. Я — Ирнаэрсег… а ты, видать, из земель Йю? Или, может, заплутавший авларин? В такие дни во что угодно поверишь…
Внутри, в полумраке под высокими сводами, мягко шелестели крылья. На жердях, торчащих из стен, сидели огромные серые птицы и рвали на части развешанное перед ними мясо. Отодвинув от стены длинный стол, Лигнесс подтащил к нему лавку и кивнул на неё Кессе, исчезая в ярко освещённом дверном проёме. Оттуда пахло подгоревшим жиром, жареным мясом, жгучим порошком камти и мятыми листьями Яртиса.
— Силы и славы! — Кесса, взглянув на стаю сов, решила, что следует поприветствовать и их. Существа откликнулись нестройным уханьем, немного помедлили и вернулись к еде.
В залу вернулся Ирнаэрсег и поставил на стол перед Кессой полную кружку зеленоватой пенящейся жидкости и огромную миску с тушёным мясом. Порывшись на полках, он нашёл и ложку — слишком маленькую для лапы Лигнесса, но Кессе она пришлась по руке.
— Ешь, сколько влезет, — буркнул он. — Там полный котёл, а мне пора уже завязывать с подъеданием остатков. Пока не пришлось пробивать новую дверь…
— Боги наградят тебя за щедрость, — пробормотала Кесса, набивая рот. Огромные совы, учуяв пряную подливу, заворочались и завертели головами, всем видом изображая отвращение. Лигнесс молча оскалился и смерил их выразительным взглядом. Кесса покосилась на сырое мясо с обрывками шкуры и осколками костей, развешанное по жердям, и хмыкнула. «И правда, пряности им не по вкусу!»
— Ты, должно быть, издалека, — Лигнесс, сняв фартук, тяжело опустился на скамью. — Что слышно за горами? Я давно там не был…
…Кесса сняла башмаки и развернула обмотки, вытянула ноги, подняв их на скамью. Ступни слегка ныли от беготни по оврагам, поломанным веткам и вязкой грязи.
— Ты наверняка это знаешь, уважаемый Ирнаэрсег? — спросила она с сомнением. — Ты же не путешественник.
— А на что карты? — фыркнул Лигнесс. — Река щёлочи с одной стороны, река кислоты — с другой, и заливные луга вокруг. Там даже белоног не найдёт себе пищи, и кого там ловить когтистым ящерам? Никогда никто не слышал о таких чудищах ни по эту, ни по ту сторону границы. А вот Инальтеки, Элиг их пожри, тут шатаются, и в последние дни — слишком уж часто.
— Инальтеки? — Кесса нахмурилась, и её сердце на миг сжалось, а траурная раскраска словно огнём ожгла кожу. — Ходят тут с оружием? Они и сюда пришли в набег?! Не люблю Инальтеков…
— Да кому они нужны! — махнул рукой Лигнесс, едва не сбив со стола опустевшую кружку. — Все обошлись бы без них. Но воины нескольких кланов бродят вдоль границы. Знать бы, полезут ли они в Джумму…
— Сюда бы не полезли, — Кесса потянулась за не вовремя сброшенными обмотками. — У Джуммы хоть стены есть. Ты один тут живёшь? Некого позвать на помощь?
— Сиди, — отмахнулся хеск. — Ночью не полезут. Стая Пэкту кружит по лесу, и по первому свисту они будут здесь. Да-а, не вовремя Клоа сожрали мои заклятия! Совсем не вовремя. Пойду проверю засовы…
Он подобрал прислонённую к стене палицу и выбрался за дверь. Кесса, обувшись, подошла к крохотному оконцу и приоткрыла ставни, выглядывая в лесной мрак. С дерева ухнул страж-Пэкту, завидевший луч света, ещё одна птица нарочито шумно приземлилась на дозорную вышку. Ничьи глаза не горели в чаще — Инальтеки бродили где-то далеко, у едкой реки Геланг.
«Когда посветлеет, Пэкту полетят спать,» — Кесса с тревогой глядела на тёмный лес. «И поднимется туман, и дневные летуны ничего в нём не увидят. Как бы Инальтеки не пришли сюда на рассвете!»
Она развернула обёртки и выложила на стол старый лук Ксилии, осторожно ощупала деревяшку — та выглядела прочной. «Может, я отпугну врагов,» — Кесса, закусив губу, надела на лук тетиву. «Инальтеки помнят Чёрных Речников! Жаль, подстрелить никого не удастся…»
За её спиной хлопнула дверь — Ирнаэрсег вернулся и поставил палицу у входа.
— С рассветом из Джуммы пришлют колдуна, — сказал он. — Колдуна и отряд стражи. Пэкту видели три десятка копейщиков в стороне Геланга.
— Им не справиться с тобой, — Кесса с трудом скрыла дрожь. — А я могу стрелять.
— Иди лучше спать, знорка, — отмахнулся Лигнесс. — Пока темно, Пэкту защищают нас, а утром прилетит стража.
Наверху было тихо и душно. Кесса открыла ставни, дышать стало легче, но сон долго не шёл к ней. «Шесть стран позади,» — думала она, разглядывая потолок. «Столько мне в Фейре не снилось! И никто нигде не видел Чёрных Речников… да, с очень давних времён. Никто и нигде. Что там — даже верить в них перестали… Река моя Праматерь, неужто они взаправду сгинули? А эльфы? Эльфы Кен» Хизгэн? Они-то живы… правда ведь, живы?»