— Тш-ш, — Фрисс, к которому она незаметно прижалась спиной, привлёк её к себе. — Это их царица, слушай её.
«Чёрные Речники… Фриссгейн… и Кесса…» — размеренно загудело внутри головы странницы, и она болезненно сощурилась — казалось, в уши льётся горячая смола. «Добро пожаловать… под наши своды… Кажется, мой голос… непривычен тебе?»
«Ох ты, Река моя Праматерь!» — только и подумала Кесса, изумлённо мигая. Речник Фрисс слегка поклонился, на его лице не было и следа испуга, и странница тихо вздохнула. «Когда-нибудь я смогу держаться так же… Ох! А если царица слышит, что я думаю?!»
Нкири поставили перед ними странные обломки — то ли куски стен, то ли выдранные из ниш большие ящики, и Фрисс сел на один из них, по-прежнему глядя на Айзилинн. Его губы едва заметно шевелились в такт мыслям. Кесса села рядом. Гул внутри черепа дрожал, усиливаясь и ослабевая, изредка складывался в слова, но чаще больно давил на уши.
«Прибрежные племена… дикари, ленивые и тупые… бесполезные, как этот туман!» — огромный червяк приподнял голову, и Нкири, выстроившиеся вдоль террасы, встревоженно зажужжали. Фрисс, едва заметно усмехнувшись, ответил — и царица, чуть помедлив, легла обратно.
«Посредник… да, так и есть, Гелису нужен посредник… Мы готовы платить, Речник Фриссгейн. Мы не готовы говорить с дикарями и ворами!» — гул стал таким громким, что Кесса зашипела от боли. «А ведь все, кто здесь — и все, кто в Гелисе — это слышат,» — подумала она, потирая висок. «Трудно думать, когда тебя бьют по голове!»
«Как мы узнаем, что тебе можно верить?» — гул стал тише, но Айзилинн придвинулась к террасе, разглядывая Речника. «Да, плата… но если тебе нужно не это? Вы, ушедшие так далеко от своего гнезда… я не знаю ваших мыслей, Фриссгейн. А легенды говорят странное. Мне нужно знать, как идут дела… Хорошо, пусть так. Она останется тут, в старых клетях. Она будет в безопасности. Матка твоего рода… ладно, пусть у вас по-другому. Будет время, и я в это вникну. Сейчас есть более важные дела…»
Снова под сводами зала пронёсся неслышный, но давящий на уши гул, и один из Нкири подошёл к Фриссу и встал рядом с ним. Едва заметно кивнув, Речник поднялся на ноги. Кесса зашевелилась, но он опустил руку ей на плечо, жестом приказывая сесть.
— Куда ты, Речник Фрисс? — растерянно мигнула она.
— В селение Аэнгисов. Кто-то должен поговорить с ними от лица Нкири. Сами пчёлы не справятся, — быстро и отрывисто проговорил Фрисс и положил дорожную суму Кессе на колени. — Это тебе, можешь посмотреть карты, если будет скучно.
— И т-ты уходишь… — она медленно поднялась, прижимая сумку к груди. Речник едва заметно усмехнулся.
— Да, прямо сейчас. Подожди меня вместе с Нкири. Они будут охранять тебя, как свою царицу. Расскажешь потом, какие у них обычаи.
— Ты уходишь в туман? Один? А если ты попадёшь в беду? — Кесса хотела схватиться за его рукав, но Фрисс проворно отдёрнул руку. — Я прикрыла бы тебе спину! Я умею стрелять…
— Это уже лишнее, — покачал головой Речник. — Не бойся за меня. Жив буду. Скоро свидимся, не скучай без меня!
Двое Нкири пошли за ним следом, ещё двое схватили Кессу за плечи — не больно, но крепко.
«Следите за ней!» — успела странница расслышать последние слова Айзилинн, когда её повели по бесконечным туннелям. Четверо воинов шли за ней.
«Значит, всё это гудение в голове — голос их царицы,» — думала Кесса, потирая висок. «Он так и летает тут от стены к стене! Хорошо, что я не Нкири, а то бы дед так и сидел у меня в голове с утра до ночи! Да, это уж точно…»
— Вот твоя клеть, з-з-знорка, — Нкири остановились перед очередной округлой дверцей, такой же, как все остальные дверцы в Гелисе.
— Ага, — кивнула Кесса, присаживаясь на жёсткий лежак у окна. «Эта штука сделана из куска стены! Как они тут спят? Прямо как на голом камне…»
Она думала, что хески уйдут, но все шестеро разошлись по комнатушке и заняли её всю. Кто встал у двери, кто в углу, кто сел на второй лежак, — некуда было взглянуть, чтобы не наткнуться на кого-нибудь из Нкири.
— Что ты ищешь? — резким звенящим голосом спросил один из них, когда взгляд Кессы в десятый раз остановился на нём.
— Я? Ничего, — покачала головой она. — А вы так и будете тут… и весь день, и ночью?
— Приказ-з-з царицы Гелиса, — лицо Нкири осталось неподвижным, только дуги-челюсти сошлись с щёлканьем и разошлись. Кесса мигнула.
— Вы думаете, я убегу и брошу Речника Фрисса? И весь ваш город?
— Царица не слышит тебя, — отозвался один из хесков. — Ни тебя, ни этого воина. Это неправильно. Мы будем её глаз-з-зами и ушами. Ты не скроешься от неё. Можешь отложить тут яйца, но они будут сож-ж-жены. Твой род не з-з-захватит Гелис. Это слова царицы Айз-з-зилин!
Кесса изумлённо мигала и пыталась собрать разлетевшиеся по сторонам мысли в связную фразу.
— Хэ-э! Люди не кладут яиц! — выпалила она, мотнув головой. — Правда! И мы не захватчики! Кто вас напугал такой ерундой?!
Затянутые стеклянистой плёнкой глаза Нкири ничего не выражали. Хески, не мигая, следили за каждым её движением, будто и впрямь она могла рассыпаться на тысячу всепожирающих и всё заполоняющих существ. Кесса украдкой ущипнула себя и посмотрела на потолок. Он, по крайней мере, не таял в тумане и ни во что не превращался…
— Река, Река и все камешки на дне, — пробормотала Кесса, заглядывая в ящички под окном. Там, как и в той комнатёнке, откуда её и Фрисса недавно увели, кто-то оставил миску с вязкой жёлто-бурой тацвой и кусок мягкой серой массы. Кесса отщипнула кусочек и поспешно запила его. «Ежели я набью этим живот — точно склеюсь и влипну в мёд, как муха!» — подумала она, копаясь в полупустой суме. Там ещё оставались сухари, твёрдые, как дерево, небесные рыбы и немного солонины.
— А вы есть хотите? — спохватилась Кесса и протянула рыбину ближайшему Нкири. Тот подался в сторону, и снова что-то невидимое сдавило голову странницы.
— А! Вы же пчёлы. Вы собираете цветочный сок, так? — она спрятала еду в сумку. «Ещё пригодится…»
— Должно быть, из больших цветов вы его выпиваете. А тут, рядом, нет ничего такого… только ядовитые болотные травы. Где вы находите цветы?
— Мы не собираем сок цветов, — ровным голосом отозвался один из Нкири. — И никогда не собирали его.
— Ух ты! А из чего вы делаете тацву? — Кесса осмотрела существо с головы до ног — сейчас оно не сильно отличалось от человека, и странно было думать о его превращении в огромную пчелу. Но насекомые в лабиринтах Гелиса были на самом деле, и мёд был настоящим мёдом…
— Смесь, — ворсинки за ушами Нкири затрепетали, неслышный голос пронёсся по душным туннелям. — Первичная смесь. Вы, не имеющие ж-ж-жала, это едите и насыщаетесь. Мы это перерабатываем. Но ты не увидишь, где это происходит. Так сказала царица Айз-з-зилин!
— Много у вас тайн, — пробормотала Кесса и придвинулась ближе к окну. Она думала, что из щелей меж стеклом и стеной может просочиться немного свежего воздуха.
— И посмотреть на город тоже нельзя? — устало спросила она. — Есть же норы, куда вы пускаете чужеземцев… торговцев, гонцов, обычных странников?
Нкири не взглянули друг на друга, но ворсинки за их ушами зашевелились.
— Оставайся тут, пока тебе не поз-з-зволят выйти, — сказал один из них. — В Гелисе не любят чуж-ж-жаков.
«Ну и Вайнег с ним,» — Кесса смахнула со лба мокрые волосы и осторожно вынула из сумы Фрисса пузырь с картами. «Надо посмотреть, куда мы идём. Далеко отсюда до Кигээла?»
Она развернула первый попавшийся свиток. «Фалона» — гласила надпись в верхнем углу, и алая черта протянулась, извиваясь, мимо рек, лесов и долин, упираясь заострённым концом в горный хребет на нижнем краю. А наверху змеилась тёмно-синяя полоса, и красная стрела пролетала над ней по обозначенному двумя штрихами мосту. «Кайда-Чёрная» — так была подписана эта река, и Кесса вздрогнула и прижала карту к груди.