«Кайда-Чёрная! Речник Фрисс идёт к ней!» — она растерянно усмехнулась. «И я увижу Чёрную Реку… и эльфов, и каменный круг, и всё остальное!»
— Покаж-ж-жи! — один из Нкири протянул к картам руку.
— Это Фалона, — Кесса бросила свиток обратно в пузырь. — Вот тут Кархейм. А вот ваш город. Жёлтые холмы на самом верху, у озера…
— Гелис, — палец Нкири скользнул по пергаменту вниз, прочь от жёлтых холмов. — Вз-з-згляни. Гелис з-з-здесь всемеро меньше Вальгета. Меньше, чем з-з-захолустный Фьо!
— Где? Покаж-ж-жи! — ещё двое хесков склонились над картой.
— Гнез-з-здо Гунды, краденый город! — Нкири часто защёлкали жвалами. — Даж-ж-же в гнёз-з-здах з-з-знорков з-з-знают об этом поз-з-зоре!
— Хэ-э! О чём знают? — мигнула Кесса. — Как можно украсть город? Это же не кошель и не связка рыбы!
— З-з-здесь было первое гнез-з-здо! — Нкири ткнул пальцем в берег Хротомиса. — Гнез-з-здо царицы Марисы, праматери Айз-з-зилинн! В тот год река раз-з-злилась и з-з-затопила всё. Гнез-з-здо раз-з-змыла кислота, но Мариса улетела сюда, подальше от кислых рек. З-з-здесь долж-ж-жна была быть столица Нкири!
— Гунду никто сюда не з-з-звал! — вступил в разговор второй хеск. — Мы выстроили гнез-з-здо в Гелисе и выпустили рой в долину, но там, где были обломки гнез-з-зда, уже был город! Гунда з-з-заняла наше городище. Нкири-Коа — вот её род, воры и з-з-захватчики!
— Так ваше гнездо было тут, у Хротомиса. А Вальгет — вон там, посередине между реками, — Кесса потыкала пальцем в карту. — И вообще, он большой. Почему вам не ужиться с Нкири-Коа?
Голоса сердитых Нкири превратились в монотонное жужжание, и странница тряхнула головой, силясь сбросить оцепенение. Вязкий горячий воздух колыхался вокруг и готов был застыть, как остывшая смола.
«Хоть бы Речник Фрисс вернулся поскорее!» — думала Кесса, прижимаясь лбом к стеклу — всё же оно было чуть прохладнее нагретых стен. «И он, и Флона… Он её найдёт, непременно найдёт. Хорошо бы, если бы он и меня не потерял…»
Горячие руки, схватив её с разных сторон, крепко встряхнули, и Кесса вскинулась и ошалело замигала. Она незаметно уснула на твёрдом лежаке, в кольце надзирателей-Нкири, и сейчас дверь наконец открылась, а воздух стал чуточку свежее.
— Иди з-з-за мной! — велел ей один из хесков, ещё четверо сомкнули кольцо вокруг неё. Несколько гигантских пчёл влетели в покинутую комнату, и в спину Кессе дохнуло жаром. Оглянувшись, она увидела, как стены и пол плавятся и сминаются, и дверца чернеет и расплывается каплей воска.
— Никто из-з-з личинок не выж-ж-живет, — сказал Нкири-провожатый. — Ищи другое гнез-з-здо! У рода Марисы уж-ж-же украли столицу, второй раз-з-з такого не будет!
— Куда мы идём? — спросила Кесса. — Речник Фрисс вернулся?
— Туман уходит, — не оборачиваясь, ответил Нкири. — Дикари сдерж-ж-жали слово. Твой спутник был хорошим посредником. Наш воин вернулся ж-ж-живым, и мы вернём тебя ж-ж-живой.
Туннель изогнулся, вывернулся в петлю и оборвался, и в лицо Кессе ударил рыжеватый утренний свет. Солнце поднялось над серебристой гладью реки, вдали, над долиной, стелился, приникая к земле, туман. Маленькие волны набегали на выбеленный песок, отливающий синевой, мокрый ветер пропах рыбой… и чем-то ещё, горьким и пряным, и Кесса, вдохнув его полной грудью, закашлялась.
На берегу реки, чуть поодаль от череды маленьких холмов, стояли ряды бочек — каждая по плечо Кессе, а на них — бочонки, и все их доски были покрыты чем-то желтоватым, полупрозрачным и скользким, как стеклянный покров. Несколько воинов охраняли их. Кессу подвели к бочкам, и все стражи зашевелились, обретая пчелиное обличье. Секунда — и гудящий рой поднялся с берега и скрылся под землёй, и лязгнули тяжёлые затворы.
«Ох ты! А туман, и верно, ушёл…» — Кесса, оглянувшись, взобралась на бочку и увидела за невысоким прибрежным обрывом очертания жёлтых дырявых холмов. Серая туча сгинула, отползла дальше к озеру, и её край колыхался на горизонте. «Чёрное Озеро,» — Кесса поёжилась. «Да, недобрая там вода…»
Кто-то постучал по бочке, на которой она стояла, и «Речница» спрыгнула и воззрилась на пришельцев. Те существа в бронзовой чешуе, которых она видела сквозь заплывшее жиром оконце, столпились вокруг бочек и негромко шипели и водили руками. Двое раздавали ремни и верёвки. Один запустил лапу в бочонок, лизнул стекающую с пальцев тацву и громко щёлкнул языком, остальные зашипели на него и, разобрав ремни, принялись укладывать на них бочки. Кесса отступила к обрыву, чтобы её не задавили, и растерянно смотрела на ящеров.
Первые пять бочек потащили к холмикам на берегу, и оттуда уже спешили другие Аэнгисы со своими верёвками. Каждую бочку волокли вчетвером, сгибаясь до земли. Кто-то взял себе бочонок и прижал к груди, уткнувшись мордой в верхнюю крышку и время от времени слизывая немного тацвы. Кесса присмотрелась к холмам — и увидела в них дверные проёмы, а вокруг — жерди с развешанными на них сетями и связками рыбы, обёрнутыми тиной.
— Хаэй! — окликнула она хесков, ещё не взваливших на спины груз. — Вы видели Речника Фрисса?
Ближайший Аэнгис недоумённо зашипел и повернулся к бочкам.
«Его нет тут,» — Кесса снова окинула взглядом берег. «Может, он остался в городе Аэнгисов? Я пойду туда!»
Её не остановили. У прибрежного посёлка из сотни земляных хижин не было ни стены, ни ограды, ни стражников. Те, кто не таскал бочки и не толпился у самого большого строения, чинили сети. Кесса ловила на себе удивлённые взгляды, и кто-то шипел из темноты, но скрывался, едва на него падал луч света.
— Хаэ-э-эй! Речник Фри-и-и-исс! — закричала она, приложив ладони ко рту. Из ближних хижин послышался шорох, и ящер, несущий к дому пустую мокрую сеть, выронил ношу и сердито зашипел.
— Где Речник Фрисс? Куда вы его дели?! — сверкнула глазами Кесса. Хеск смерил её растерянным взглядом, вздрогнул и протянул руку к бахроме на чёрной куртке.
— Я — Чёрная Речница, и мой товарищ у вас в плену, — медленно проговорила Кесса, глядя ему в глаза. — Я пришла за ним. Где он? Кто знает?
Хеск попятился к хижине и испустил пронзительный свист. Двое его сородичей, вылетев из переулка, вплотную подошли к Кессе, и тут уже попятилась она.
— Вы видели пленного воина-знорка? Где его держат?
Ящеры переглянулись, один из Аэнгисов задумчиво поскрёб когтями нос и махнул рукой в сторону хижин, столь же неприметных, как и те, что были рядом.
— Знорк и Нкири пришли вчера сюда, — сказала Кесса. — Они говорили о тумане, который накрыл город пчёл. Они просили помощи. Где вы их держите? Куда их заперли?
— Хсссс… Я не делал, — махнул хвостом Аэнгис. — Но я пойду. Найдём.
Теперь они шли вдвоём, и хеск окликал всех, пробегающих мимо, но все растерянно шипели и махали хвостами. Кесса огляделась по сторонам — ей хотелось залезть повыше и закричать погромче. Не замуровали же Речника заживо! Тут, конечно, деревянные двери, но громкий крик пройдёт и через них…
Негромкий басовитый рык послышался из-за хижины, и Кесса вздрогнула. Существо зарычало громче, и в переулок отступил, сердито шипя, вооружённый Аэнгис. Второй выскочил следом. За хижинами промелькнул яркий панцирь, утыканный шипами, и громоздкое существо выглянуло в переулок и рявкнуло.
— Флона! — Кесса бросилась к нему и обхватила руками край панциря. — Ты здесь! Вот это хорошо…
Бронированное существо тихо фыркнуло и, прихватив пастью рукав Кессы, потянуло её за собой. С его шеи свисал обрывок верёвки, измочаленный конец тащился по земле, и странница, высвободив руку, взобралась на спину Двухвостки и перерезала никчёмные «поводья». Флона одобрительно фыркнула и ткнулась носом в крышу хижины. У двери стояли двое Аэнгисов; завидев Двухвостку, они насторожились и подались назад.
Флона, рявкнув, подошла к двери и громко втянула воздух. Один из хесков неосторожно подошёл к ней — Двухвостка с рёвом развернулась и едва не поддела его краем панциря. Аэнгис шарахнулся в переулок, сердито шипя.