— Нкири не улетают от гнезда, — покачал головой Речник. — Больше дня им не прожить. Так воевать неудобно. Нужны чужие руки. Эта дыра в стене — явно не всё… а что ещё там творится — я знать не хочу. Да, верно сказал тот Аэнгис, — владыке нельзя покидать столицу, тут же начинается насекомая возня…
Он был угрюм и не смотрел больше ни на город, ни на деревья на ближайших холмах. Не глядела на них и Кесса — запах гниющей плоти и так всё сказал ей. В травах Войкс старательно глодал чью-то лапу, и Двухвостка долго рычала и фыркала, обходя его дальней дорогой.
— А их владыка — не пчела? — робко спросила Кесса.
Фрисс кивнул и закашлялся, и ответить смог нескоро.
— И это хорошо, — буркнул он. — Но его нет, и дочери Марисы воюют с дочерями Гунды. Лучше бы им поставить стены у рек, чтобы яд не летел по ветру!
Кесса в последний раз оглянулась на исчезающий за холмами город. Жужжание тысяч пчёл уже смолкло вдалеке, и только ветер стонал над долиной, едкой взвесью оседая на прозрачном щитке шлема.
— Как же теперь ты, Речник Фрисс? Надо найти лекарство…
Над высокими травами занимался рассвет, и земля дымилась. Туман полз по стволам гилгеков, выжимая из-под коры красную смолу, каплями оседал на пожелтевших ветвях. Кесса слегка приподняла шлем — так, чтобы в тонкую щёлку между ним и воротником пролезло горлышко фляги. Фрисс устроился рядом с Флоной, гладил её по макушке и шее, совал под нос пучки сена, но Двухвостка не прикасалась к еде. Выпив немного воды, она отвернулась и засопела, отфыркиваясь от слизи.
— И ей неплохо бы дать лекарство, — покачал головой Фрисс и едва не задохнулся от кашля. Нескоро он смог распрямиться и отнять руку от груди. Кесса вскочила, с ужасом глядя на него.
— Не знаю, кто с кем воюет в городе Фьо, но мы туда поедем! Тебе надо лечиться, Речник Фрисс, это очень скверная болезнь…
— Навряд ли там есть лекари, Кесса, — махнул рукой Фриссгейн. — Это маленький городок. Зато, говорят, там тихо…
— Его никто не крал? — настороженно спросила странница. Речник хмыкнул.
— Делёжка гнёзд! И Вальгет, и Фьо когда-то были городами людей. Но я не пойду напоминать об этом дочерям Гунды… да и дочерям Марисы — тоже.
— Города людей?! — Кесса изумлённо мигнула. — Тут жили люди?!
— Те, кто пришёл с Илириком, Келгой и Минденой, — кивнул Фрисс, вновь подсовывая пучок травы Флоне; в этот раз она принялась за еду. — Когда ушла Великая Тьма, тут было много пустого места. Сейчас, конечно, ни в Вальгете, ни в Фьо не осталось человечьего следа. Бесполезно и спрашивать…
— Но я спрошу, — нахмурилась Кесса. — Они были славными изыскателями, прямо как Чёрные Речники. Даже земля и камни должны были их запомнить!
Когда на горизонте появились очертания округлого холма, а в травах зазмеились едва заметные тропки, сплетающиеся в утоптанную дорогу, Кесса услышала издалека гул огромного роя и учуяла приторный запах тацвы. А вскоре над зарослями белески поднялись гребни насыпных валов, а их накрыла тенью невысокая, но толстая стена. Неровно отёсанные валуны проступали сквозь полупрозрачный белесо-жёлтый покров, а на приоткрытых створках высоких ворот виднелись пятна и щербины, проеденные ядовитыми туманами.
В окружённом незамкнутой стеной дворе теснились повозки, и согнанные в угол, под навес, товеги и разноцветные ящеры сердито рычали друг на друга. Погонщики, растерянные и недовольные, так же, как и их звери, подсыпали сена и разнимали драки. Флона бочком протиснулась во двор, и Фрисс до предела натянул поводья.
— Ха-а, ха-а! Это ж-ж-животное нам держ-ж-жать негде! — стражник, до того дежуривший на крыльце, встрепенулся и направил на Двухвостку копьё.
— Мы не хотим вас объесть, — едва заметно усмехнулся Речник. — Мы — не торговцы, ничего не продаём и не покупаем. Пропустите нас в город, и мы уйдём на постоялый двор и никого не потревожим.
— Вот как… — протянул другой воин, подходя к панцирному ящеру. Четвёрка оранжевокожих Нкири-Коа собралась вокруг Двухвостки, приглядываясь к её поклаже и седокам.
— У тебя хорошее оруж-ж-жие, странник, — заметил один из них. — Ты не ищешь для него работы?
— Не сейчас, — покачал головой Фрисс, вынимая мечи из ножен и протягивая их стражнику. — Кесса, дай сюда свои ножи.
— Ты воз-з-зишь соратника в мешке? — растянул губы в усмешке один из Нкири-Коа. — Он там не з-з-запутается?
— З-з-здесь тацва, с которой вы приехали в город, — сказал второй хеск, ставя на бочонок с мёдом большое клеймо. — Вы мож-ж-жете с ней ж-ж-же и уехать.
— Мож-ж-жешь проходить, воин, — стражник, вернув Речнику оружие, перевязанное ленточками, отступил на несколько шагов.
— Где нам найти постоялый двор? — зашевелилась внутри «мешка» Кесса, и хески воззрились на неё с удивлением, а приезжие подошли поближе.
— В этом диком городке — нигде! — тяжело вздохнул один из них. — Это самая глухая из всех глухих дыр, чужеземцы. Сам Воин-Кот проклял нас, загнав сюда!
— Ц! — щёлкнул жвалами Нкири, резко повернувшись к хеску. — Болтай, но осторож-ж-жно! На постоялом дворе нет мест, путники. Слишком много приез-з-зж-ж-жих. Идите к Айюкэсам, в их селение. Там есть ж-ж-жилища с веткой Тунги на двери.
Флона преодолела вторые ворота, едва не сорвав шипами одну из створок, и потопала по не слишком широкой улочке, оставляя на стенах царапины.
— Чувствуешь? — прошептал, хмурясь, Речник Фрисс. — И тут что-то неладно.
— Ага, — кивнула Кесса, сквозь прозрачный щиток разглядывая бесформенные строения.
Вроде бы ничего странного в них не было — те же камни, залитые жёлтой блестящей смесью, Кесса видела в Гелисе и Вальгете — но повсюду виднелись щербины, вздувшиеся пузыри, сети мельчайших трещин. Одна из стен уже начала осыпаться — жёлтый слой облез, и щебень, скреплённый им, раскатился по мостовой. И сама мостовая вздыбилась, будто её камни что-то выталкивало из земли. Один из них выпал вовсе, и Флона подтолкнула его мордой, откатывая прочь с дороги. Промелькнувшая над улицей пчела сердито зажужжала, угрожающе спикировала на Двухвостку и тут же взлетела и умчалась прочь.
— Полная ерунда, — пробормотал Речник, заталкивая ещё одну плиту обратно в её нишу. — Трещины, выбоины и ямки. А вон там недавно поставили заплатку.
Кесса посмотрела на стену, залитую поверх осыпающегося камня ещё одним слоем жёлтой смеси. Он был тоньше, чем обычно, и что-то ещё в нём было не так… может, состав?
— Тут всё какое-то… непрочное, что ли, — нахмурилась она. — Как будто вот-вот начнёт разваливаться.
Улица расширилась, распалась на рукава, как дельта реки, жёлтые здания расступились, освобождая место для невысоких холмов, укреплённых камнями. В них виднелись боковые дверцы, закрытые прочными деревянными крышками — но и тут виднелись следы мелких, но вездесущих разрушений.
— Кварталы Айюкэсов, — прошептал Речник, натягивая поводья. — Тут нам предстоит найти ночлег. Высматривай ветку Тунги, Кесса. Её нарисовали на одной из дверей. Ты помнишь, как выглядит Тунга?
— Конечно, — фыркнула Кесса. Тунга, дерево, чьи листья подобны огненным чашам! Разве её можно с чем-то перепутать?!
— Речник Фрисс, а какие из себя Айюкэсы? — шёпотом спросила она.
Большущая толстая змея в сиреневой чешуе неспешно проползла между холмов и, толкнув рогатой головой дверь, исчезла под землёй. Ещё одна, развернув кольца, спустилась с нагретой солнцем крыши и перебралась в тень холма. Флона, сделав шаг, ухватила её за хвост и потянула к себе.
Кесса только и успела изумлённо мигнуть — змея пропала. Теперь Двухвостка держала в пасти ветку большого колючего куста. Флона, не смутившись ни на миг, дёрнула ветвь и затопала лапами.
— Ну, ну! — Фрисс, спешившись, постучал по её макушке. — Отстань от Айюкэса! Это не еда!
Флона, чихнув, разинула пасть, и там, где был куст, вновь появился светло-лиловый змей. Приподняв рогатую голову, он пристально посмотрел на пришельцев.
— Ух ты! Знорк и сармат, оба живые!
Вскинувшись на хвосте, хеск испустил пронзительный свист, и холмы вскипели. Флона подозрительно зафыркала, оглядываясь на Фрисса. Кесса поджала ноги. Синие и сиреневые змеи были повсюду, и все они смотрели на путников и перешёптывались.