- Форн? Гонта из Эгита? – Флийя, весь увешанный косичками с вплетёнными в них жёлтыми нитями, водил пальцем по белесому листу, повешенному на стену. – Разлом не откроется, пока не закончится буря. Сейчас ты не получишь никакого огня.
- Эх-хе, дым и пепел, - пробормотал, нахмурившись, Гонта. – Выходит, мы застряли тут на всю ночь. Есть у вас места под крышей?
- Мест полно, - махнул хвостом Флийя. – Воду и съестное брать будете?
- Эх-хе, - форн запустил пятерню в кошель, пошуршал семенами-монетами и кивнул. – Еды на четверых. Вода у нас своя.
«Под крышей» - в недрах длинного приземистого дома, изнутри похожего на пещеру – было сумрачно и прохладно, и Кесса вдохнула полной грудью. Тут ни воздух, ни земля не сочились жаром, - как только удалось сохранить холод на краю огненного разлома?!
- Ал-лийн! – она широко расставила руки, и вода, бурля и пузырясь, свилась шаром меж её ладоней. Донкор, не дожидаясь, пока влага успокоится, сунул нос в шар и принялся жадно лакать, Коашши приник к водяному сгустку с другой стороны. Гонта подставил фляжку и довольно ухмыльнулся, покосившись на дверную завесу.
- Почём тут вода – я не скажу, а ты не поверишь, - прошептал он. – У тебя полезнейшие умения, Кесса, Чёрная Речница. Я бы с таким даром не помышлял ни о какой беготне с драками. Здесь, у любого разлома, ты на чистое жалование за полгода отстроила бы дом. На что тебе сдались глубинные земли?! Там и убить могут.
- Там идут дожди, - вздохнула Кесса, мокрой рукой вытирая лицо. Чёрная пыль въелась в кожу, застряла в волосах, осела на куртке.
- Да, так, - кивнул форн. – Там воды и без тебя полно. Ты подумай, знорка. Мой клан был бы рад такому магу. У нас, на озёрах, тихо, никаких дурных Некромантов, никаких головорезов. Только литейные цеха, кузницы и мастерские.
- Говорят, вы ковали оружие для Чёрных Речников, - припомнила Кесса. – И для армий Кеоса, Всеогнистого, когда он сражался с Богами Льда… И вы тоже сражались тогда – на его стороне.
- Давние дела, - отмахнулся Гонта. – Мы давно не воюем. А наше оружие… Многие приходили за ним, многие приходят. У вас, наверху, не найдёшь хорошего железа. Правда, что вы когда-то строили из него башни и огромные корабли? Иногда на озёра приносят такие россказни, что не знаешь, чему и верить…
- А вы, форны, несёте их дальше, - пробормотал Донкор, переворачиваясь на живот и набрасывая крыло на голову. – Кто как, а я устал. Доброй ночи!
Кесса опустилась на циновки и закрыла глаза, но сон не шёл к ней. За плотными завесами скрежетали и хлопали тяжёлые двери, ревел и выл ветер, а иногда издалека доносился приглушённый рык. Зеркало Призраков затянулось серой пеленой, под которой вздувались и лопались белесые мерцающие пузыри, и ничего внятного показывать не хотело. Кесса дотянулась до стены, прикоснулась к тёмному камню. Против ожидания, он был тёплым.
Поутру её разбудил сердитый рёв – Существо Сиркеса шло по коридору меж занавешенных комнатушек и голосило на ходу, но Кесса не разобрала в его воплях ни единого слова. Гонта проворно поднялся на ноги и принялся расталкивать Ацолейтов. Хески ворчали и отмахивались.
- Буря кончилась? – спросила Кесса, отряхиваясь от лиственного сора.
- Ещё до рассвета, - форн подобрал дорожную суму, извлёк оттуда обрывок плотной белой ткани и круглую каменную пластинку и, не выпуская их из рук, пошёл к двери. – Идём, разлом уже открыли.
Снаружи было жарко, шумно и пыльно. Двое Существ Сиркеса с огромными мётлами гоняли пепел по двору, ещё одно, взобравшись на крышу, стряхивало пыль с черепицы. За метельщиками, как привязанный, ходил Флийя и приговаривал что-то вполголоса на странном щёлкающем наречии. Существа злобно косились на него, иногда огрызаясь.
«Да тут целый город!» - охнула Кесса, оглядевшись по сторонам. Длинный дом, в котором она переночевала, был лишь одним из многих, и не самым большим. Приземистые каменные здания выстроились рядами вдоль гигантской расщелины. Она схожа была с наклонённой чашей – справа, на «верхнем» краю, громоздились скалы, ступень за ступенью поднимаясь к дымному небу, от них тянулись невысокие уступы, ограждающие провал, и чем дальше, тем склон становился круче. В самом низу лава, излитая разломом, колыхалась почти вровень с оплавленными берегами, но здания поднимались и там, закрывая «устье» разлома огромной аркой. Оттуда вместе с горячим ветром долетал размеренный грохот молота о металл – этот звук был Кессе знаком, как и запах окалины и расплавленного камня, окутывающий провал.