Наверняка, Эдельвейс-старший уже подыскал подходящую партию любимому сыну, да и род Арнольдов не мог оставить сие событие без внимания. Эти аристократы с завидной историей, чуть ли не берущие своё начало у ближайшей родни древних королей доимперского периода, всегда славились умением находить правильные матримониальные решения, сопровождающиеся весьма выгодными политическими связями.
Но пока отец не призвал сына исполнить сей незавидный для Эдельвейса-младшего долг, он мог быть просто Рейденом и наслаждаться всеобщим к нему интересом высоких кругов общества и неподдельной любовью более низких, перебегая из одного лагеря девиц в другой по собственному усмотрению.
- Весьма занимательно! – заинтригованный голос профессора прервал мои размышления. – Очень неоднозначно. И кто же ты? – Нигальд любил задавать самому себе вопросы.
- У меня есть сомнения насчёт толкования всего этого. – склонившись над столом, пояснил Эдельвейс.
Кристаллы и свечи были расставлены так, что рассеивали свет, словно окутывающий сферу, но из-за спины немаленького аристократа мне не удалось увидеть саму сферу предсказаний. А ведь моё любопытство так и подталкивало меня выйти из-за укрытия и помочь им в толковании видения – это всегда отлично у меня получалось.
Но сколько бы лишних вопросов повлекло бы за собой моё неожиданное появление, и наверняка, ещё больше колкостей как раз со стороны того человека, с которым мне меньше всего хотелось общаться в свете утренних событий.
- У меня есть несколько вариантов, профессор, но ни один не вписывается в нашу картину, и… – продолжил аристократ.
- Мне просто необходимо показать это одному человеку! – профессор прервал Эдельвейса на полуслове. – Он уникален в своём роде и определённо поможет прояснить всё это. Но живёт он, правда, далековато. Так что с толкованием придётся повременить, сам понимаешь. Запечатай сферу, а я пока попробую связаться с ним через гильдию.
Арнольд-Эдельвейс провёл все необходимые манипуляции со сферой, аккуратно завернул её в дорогую материю с эмблемой чёрной розы, знакомой мне с некоторых пор, и передал профессору. Я уже не слушала, о чём они говорили по пути из хранилища. Чёрная роза не выходила у меня из головы.
Некоторое время я стояла в полном замешательстве, все мысли складывались в какую-то мозаику, но в ней определённо не хватало частей. Что-то постоянно ускользало из моего внимания. Я поднялась наверх, не зажигая лампы. Как можно тише пробираясь в полумраке, мне посчастливилось добраться до своей комнаты никем не замеченной.
В коридоре не было окон и сейчас он освещался лишь тусклыми полосками света пробивавшимися из-под дверей нескольких комнат. Одной из них была комната Эдельвейса. Пришлось задержаться там на несколько мгновений, чтобы побороться с желанием войти и расспросить его о сфере. Но это было бы слишком опрометчиво, и я побрела к себе, сгорая от любопытства. Решив всё-таки заполнить тот странный лист, чтобы хоть как-то отвлечься от новой загадки, я разложила его на столе и перечитала ещё несколько раз.
Глава 5
Наверное, я просидела бы так пол ночи, если бы не погасла свеча. Восстановив свет в комнате, я отправилась на поиски моего счастливого пера, нашла его в кармане камзола вместе с тем самым свитком, который мне передал Арнольд-Эдельвейс. Тогда он пролепетал что-то о профессоре. Наверное, Нигальд попросил его передать мне.
Может, это ещё один подарок от профессора, уже второй после просто громадной книги «Сказания пропавших королевств и уже несвободных земель». Весьма странный фолиант, которому было не меньше двухсот лет. Даже при всём моём уважении к Нигальду я вряд ли осилю сие собрание архаичных сочинений.
Я вновь настроилась на заполнение и листа, и, отбросив все лишние мысли, начала писать. Не знаю зачем, но я просто писала, чуть ли не обо всём подряд. Место, отведённое для заполнения, уже было исписано, и я решилась перечитать своё творение. Странно, но каким-то чудом получился вполне связный текст.
Только сейчас я поняла насколько я устала, поэтому почти сразу провалилась в сон.