– Ну и что? Надо выяснить, кто он такой на самом деле. Ты подслушивал у двери, чем он там занимался?
– Он зашёл в кладовую. Я слышал шаги. А потом что-то происходило внизу, похоже, в подвале. И в кладовую вёл тот самый кровавый след.
Дыдыньский на миг задумался. А затем вдруг замер. Где-то в корчме – непонятно где, но точно здесь – раздался душераздирающий стон. Тихое, похожее на кошачье завывание, которое могло издать только существо, испытывающее невыносимую муку. Это был вопль страдальца. Он стих, но через мгновение повторился.
– Что это?! – едва не вскрикнул Савилла.
– Тс-с-с... – прошипел Дыдыньский. – Неужели жертва корчмаря? Нет, не может быть. Хотя...
Савилла снова припал ухом к двери.
– Хозяин-то, пан, вроде спать пошёл. Я слышал, как он на кухню вернулся. А сейчас кто-то ворота приоткрыл... Кто-то из корчмы вышел.
– Точно? Но кто? Корчмарь?
– Может быть, – Савилла отпрянул от двери. Подошёл к окну и распахнул ставни. Ветер с дождём тут же ворвался в комнату. Пламя свечи заметалось и погасло. Шум ливня усилился. Снаружи бушевала настоящая буря.
– Савилла! – прошептал Дыдыньский. – Иди за ним. В корчме двое: этот палач и Ясек. Выясни, кто вышел. Я попробую пробраться в подвал. Надо разобраться, что здесь, чёрт возьми, творится. Давай, не мешкай!
4. По следу
Дверь в кладовую была на замке. Дыдыньский попытался выломать его, но тот сидел так крепко, что все усилия оказались напрасными. Оставалось только найти ключ. Но где его искать? Наверняка у корчмаря на поясе. Значит, придётся сначала добыть его у этого живодёра.
Он осторожно двинулся на кухню. Замер, услышав оттуда громоподобный храп. Корчмарь спал. Дыдыньский тихонько толкнул дверь. К счастью, она была не заперта. Петли предательски скрипнули.
– Мм... Тяни верёвки, Ясек! – пробормотал во сне корчмарь. – Сильнее, ломай эти кости...
Дыдыньский огляделся. На кухне царил полумрак, лишь тлеющие угли в очаге слабо освещали помещение. Стены были увешаны тесаками, ножами и пучками трав. «Ничего себе коллекция», – подумал Дыдыньский, представив, как корчмарь мог бы их применить, если бы сейчас проснулся.
Шинкарь дрых на лавке, укрывшись медвежьей шкурой. На его мясистой, бугристой руке молодой шляхтич заметил клеймо палача – вытатуированные колесо и виселицу. Дыдыньский поискал глазами связку ключей, которую раньше видел у корчмаря на поясе. Вот она! Висит на крючке на стене, но путь к ней преграждает лавка со спящим.
Он прикинул, как быть. Перешагнуть через лавку? Исключено. Корчмарь был настолько дороден, что Дыдыньский неминуемо оказался бы верхом на его необъятном пузе, будто девка на брюхе своего ухажёра. Как же достать ключи? Перепрыгнуть? Да этот боров тут же проснётся. Шляхтич опустился на четвереньки. К счастью, под лавкой можно было пролезть. Он осторожно подполз к спящему. Пробираясь под корчмарём, Дыдыньский вдруг представил, что будет, если лавка не выдержит. Что ж, даже это лучше, чем палаческий пресс.
– Вытяяягивай жииилы... – промычал мастер заплечных дел. Дыдыньский замер. Придерживая саблю, чтобы не звякнула, он пролез под лавкой. Одним прыжком достиг стены, схватил ключи и...
...палач перевернулся на другой бок. У Дыдыньского ёкнуло сердце. Но корчмарь не проснулся. Он продолжал храпеть. Молодой шляхтич поспешно пролез обратно, а затем на цыпочках выскользнул в тёмный коридор. Сердце колотилось как сумасшедшее.
5. Казак
Казак прильнул к стене. Осторожно подобрался к главным дверям корчмы. Несмотря на морось, он различал размытые силуэты деревьев вокруг постоялого двора. Кто-то брёл к лесу – сгорбленная, едва заметная фигура. На плечах у неё покоилось что-то тяжёлое. Похоже на мешок...
Он бесшумно двинулся следом. Этот человек... кажется, Ясек. Значит, палач остался внутри. Казак с облегчением выдохнул. Он осторожно вошёл в лес. Теперь даже не нужно было петлять. Тропинка, по которой шёл тот человек, вела прямо, как стрела. Но в чаще стояла такая тьма, что он не видел ни зги. Дождь и стекающая с деревьев вода промочили его до костей. Уже через несколько шагов рубаха прилипла к телу.
Казалось, этой прогулке не будет конца. Он уже почти ничего не различал. Казак надеялся, что Ясек не свернул с тропы и не заводит его нарочно в дебри.
Вдруг казак вышел на небольшую поляну. Сквозь переплетённые ветви деревьев сюда пробивалось чуть больше света. В этом тусклом сиянии он заметил на другом конце прогалины чью-то фигуру. Мрачная, высокая, закутанная в тёмный плащ... Савилла выхватил саблю. Стал осторожно приближаться. Ветер всколыхнул ветви, фигура слегка шевельнулась. Она словно поджидала его. Это был не Ясек... Кто-то чужой. Но кто?!