Его бледный и дрожащий вид сразу же потревожил Марту, которая как раз заканчивала последние штрихи, для идеального порядка в зале.
— Боже, Лотис, ты будто призрака увидел. Всё хорошо?
— Я не знаю, что это было, но я заметил старуху, выглядывающую из черноты леса, — торопливо и трусливо поведал он, садясь на стул.
— Старуха в лесу? Седая и…
— Без лица.
Женщина обречённо уселась на стул, да погрузилась в воспоминания.
— Думается мне, ты знаешь её… — заметил Лотис.
— Мы только прибыли в эти края. Люмель и Лейти спали в одной кровати. В одну тихую ночь с их стороны послышался дикий визг. Это были их крики. Когда Марко выбежав к ним, да готовясь к неравному боя, никого не застал. Лейти и Люмель говорили, что посреди ночи к ним пришла безликая старуха и просто смотрела на них, — с дрожью вспоминала Марта.
— Представляю и самому становится страшно, — признался парень, — стало быть, всё это время вы думали, это выдумка и дети просто решили привлечь внимание?
— Да. Но тут другой вопрос… зачем она тут? За каким чёртом она снова пришла?
— Быть может быть за мной? — предположил юноша.
— Давай-ка ты поспишь эту ночь на верху, с нами, дабы быть вместе, если эта ведьма придёт вновь, — придумала она, — так что тащи свои матрас или как вы его называете… фитон.
— Футон.
— Да, Путон. Неси его наверх и кинжал с собой какой-нибудь прихвати.
Послушав матерь семейства, он, испытывая неловкость, всё-таки переместил футон на верх и положил его вдали от всех, дабы не смущаться самому и не смущать хозяев. Всю ночь он не смыкал и глаза, лишь глядел в глубь тёмной комнаты, пытался выискать хоть малейшее движение в непроглядном сумраке, услышать хоть шорох, прорезающий невозмутимую тишину.
Когда его глаза уже смыкались, а усталость брала своё, он заметил движение. В полнейшей темноте он различил чернейший силуэт, который ему выдала луна, чей тусклый свет проникал в комнату. Силуэт стоял напротив кровати Лейти. Лотис, выискав кинжал под подушкой, кинулся на старуху. Безликая обернулась и её вид вновь навёл страху на юношу. Дрожь потянула вниз, и он с грохотом упал на колени. Не крепкий сон был нарушен столь громким падением. Лейти слабо закричала, а маленький Джек и вовсе визжал, как поросёнок, чего не сказать о старших. Марконтиэль уже нёсся на безликую с мечом, но завидев её, он испугался так, что родительский инстинкт сломался. Благо, что Лотис всё-таки нашёл в себе сил встать и взять себя в руки, да весьма метко ударить кинжалом по солнечному сплетению. По клинку потекла чёрная, как смола, кровь.
— Все целы? — крикнул Лотис.
— Да, — ответил старик Марко.
Затем Марта зажгла лампу, освятившую тьму и выяснилось, что Лейти и Джек тоже в порядке. Джек залез в постель к сестре и уткнулся в её грудь, а сама девушка крепко прижала брата к себе.
— Думаю, стоит подождать внизу, пока тело будет обращаться в пыль, — предложил Лотис.
Тело старухи и вправду превращалось в пыль, но очень медленно.
На следующего утро Лотису предстояло сооружать забор вокруг нового участка. Пока он колотил молотком, то старик спокойно и мирно сажал семена пшеница, а малыш Джек то и делал, что бегал вокруг него и всячески веселился со своей деревянной лошадкой.
Вставив очередное перекрестье, да прикрепив его к балкам верёвками, он заметил, что Джек долгое время стоит позади его.
— Что такое, Джек? — спросил парень через левое плечо.
— Дядя, а ты когда-нибудь убивал монстров? — спросил мальчик, усевшись на травку.
— Ночью, вроде, убил, а что?
— А… людей ты убивал? — неуверенно спросил малец.
— Конечно убивал, я же был Самураем…
— Но Лорд твой мёртв, а это значит, что ты теперь Ронин? Я прав? — блеснул умом малец.
— А ты довольно много знаешь, для столь мелкого возраста, юный Джек…