— Кушай-кушай, мой дорогой Лотис, — промолвила она, лапая труп с прокушенной шеей.
Дождавшись, когда старуха подоспеет ближе к парню, она выскочила из кустов и, словно молния, пронеслась мимо старуху, нанеся ей неизлечимый удар. Очутившись за спиной ведьмы, она обвернулась и была озадачена, поскольку старуха всё ещё стояла на ногах и дышала. Сделав разворот, она метнула пару кунаев в бабку, но та смогла как-то отразить их, остановив их в воздухе.
— Ну же, Лотис, защити свою маму! — крикнула бабка, отойдя за павшего Лорда.
Рыжеволосый, будучи не в себе, кинулся на девушку, сжимая в руках рукоять катаны, которой он хотел рубануть по шее, да не сумел, ведь ловкость противоположного пола превосходила во много раз его. “Быстрый” — заметила девушка, блокировав его рубящий удар.
— Остановись, парень! Не стоит оно того! — крикнула девица, увиливая от множества летальных ударов.
Лотис, не зная боли и усталости, наносил столь умелые и невозможные атаки, что даже столетний мастер не смог бы противостоять им. Его разящий клинок в один момент всё-таки пробил оборону девушки, да вонзился в её плечо, но застрял у самой кости. Без сомнений адская боль пробрала её, но не сломила, поскольку её клинок, пылающий гневом, сошёлся с клинком Лотиса.
Под дождём, под раскатами грома и вспышками молнии, сражались два безумца, которым терять было нечего, коим боль не почём, а кровь, как наркотик. Они сражались до самой глубины ночи, пока девушка наконец-таки не обезоружила рыжеволосого, да не устремилась к старухе, чья голова в тотчас была отрублена.
Лучи красного солнца, встающего из-за далёких гор, разили тьму. Свет, проходящий меж двух гор, освещал густые кроны красных деревьев. На небольшой поляне, близь алых лесов, стояла сакура под которой сидела девушка, а рядом с ней рыжеволосый парень, чьё тело, казалось, состояло из бинтов. Безымянная девушка напевала старую песенку из такой же детской сказки. Дослушав песенку про самурая, Лотис встал и уставился на девушку. Он был очарован её красотой, смеси миловидной и суровой девушки.
— Доброе утро, Лотис, — сказала девушка. — как тебе спалось целых два дня, чувствуешь голод, не хочешь съесть меня?
— Есть хочу, но не тебя, — ответил тот, — кто ты?
— Хитори, а тебя я знаю, Лотис, ещё немного и ты бы меня убил, — выдала она, любуясь непониманием на его лице, — что ты помнишь?
— Помню Акио, его разбойников... — парень заколебался, — помню то, что они сделали, огонь и голоса, удар в плечо и всё.
— Когда я пришла на твой зверский крик, то увидела лишь умалишённого парня, жадно пожирающего плоть девушки. Тебя. Там не было трупов разбойников, лишь трупы семьи, которая тебя, как я поняла, приютила, — поведала девушка.
Мозг Лотиса будто сломался. Тут-то он вспомнил истину. Истину, в которой он лично прирезал Лейти, Марту и Марко, лично бросил маленького Джека в огонь, который он же и породил. Его тело пробрала дрожь и боль, стыд и позор.
— Прежде чем ты начнёшь мучать себя, то пойми, что убил их всех демон в твоём теле, — поведала она, — неверное, они были тебе очень дороги?
— Дорогими они мне не были, я их и знал всего-то чуть больше недели, но привязаться успел, как пёс, — признал он. — что мне теперь делать…
— Ты поддался колдовству ведьмы и впустил в себя демона, да и вкусил человеческого мяса. С момента, как я тебя забрала с фермы, я думала... убить тебя или нет, ведь ты можешь быть сломлен демоном и стать каннибалом, а то и превратиться в демона.
— Демоны? Чушь какая!
— Не веришь в них, да? А они есть, и они везде, только есть те, кто не трогает мир людей, а есть те, кто вторгается в него, но таких мало, ибо их убивают такие, как я. Охотники или Мастера Сумрака, — молвила Хитори, — Убивать я тебя не стану, ведь ты не набросился на меня, но учти, что не все такие добрые и уравновешенные, как я.
— Но всё-же... мне никуда пойти... нечего делать...
— В тебе пылает гнев, ты хочешь кому-то отомстить, ты живёшь ради мести, так исполни её!