— Удивительно, когда я родился, Сакура была розовой, а затем окрасилась в чёрный, — заметил Вэнь.
— Тревожит то, откуда взялось название клана, Мастер Вэнь? — спросил Лотис, подойдя ближе.
— Да, мой Лорд, ведь не зря предки построили дворец именно тут – кто-то знал, что сакура эта не обычная, — предположил воевода, — Наверное ты думаешь, зачем же старик, покинув столь важный анклав, явился к тебе и теперь рассказывает о тот, что не всё ладно с этой сакурой?
Лотис промолчал.
— Так вот, Мой Лорд, нет больше того анклава! — пустив слезу, сказал он, — из неоткуда явился огромный флот, а там армия, которая легко расправилась с нашей армией. Два дня мы держали последний оплот анклава, но тут грянул флот, которого мы не ожидали. Мой отряд бился до последнего, но из всех выжил только я, а меня отправили к вам, дабы сообщить о том, что стоит готовится к войне.
— Если кто-то объявляет войну нам, то он объявляет её всем кланам, но кто этот враг, хотя-бы имя у них есть?
— Вы же знаете, что на западном острове ещё давно началась феодальная война? Так вот, все пять кланов объединились в одно целостное государство и объявили о независимости, а затем вторглись в наш анклав.
— Ясно. Ступайте, Мастер Вэнь, поешьте и поспите.
Он глянул на служанку и подал её знак, значащий, что она должна накормить Вэня и помочь ему прийти в себя. Служанка быстро подбежала и, поклонившись обоим, попросили идти за ней. Вэнь и Служанка удалились, а Лотис, поглядев на чёрные листья сакуры, что были ещё прекраснее на фоне алого неба, ушёл.
“Война. Я, Лорд, у которого нет опыта, против союза пяти кланов, чьи лорды весьма умелые воины, стратеги и правители. Я проиграю, хотя отец оставил много воевод, которые верны и мне, да и народ. Народ никогда так не был счастлив, как в моё правление. Не думал, что буду когда-то надеяться на них, чьё нытью мучает меня из-за дня в день.” — обдумал Лорд, лежа на футоне и глядя в потолок, —” Жизни селян, они ничего не стоят, это муравьи, которыми можно помыкать, как захочется. Наверное, если всё пойдёт совсем плохо, я отправлю на войну и селян, хотя… Если проиграть первую битву, то хватит ли времени подготовить армию? А что если это лишь первая армия, а за морем ещё сотни таких? В такой случае, мне конец и, без помощи Серых Волков и Белогорья, да других, я не справлюсь.”
На следующий день была созвана вся верхушка Чёрной Сакуры. Собрание проводилось в специальном зале, имевшемся во дворце. Это была пустая комната и, кроме кучи подушек, там ничего не было. Подушки уже были заняты представителями верхушки Клана, и все лишь дожидались Лорда Лотис.
Когда юный господин вошёл в зал, то все поклонились и сели лишь тогда, когда Лорд настиг своего место и поклонился в ответ, хоть и не должен был. Слева на право сидели: Казначей Мильферц, Мастер Войны Джун, Мастер Теней Акио и писарь Кайоши.
— Как вам известно, кланы западного острова объединились и захватили наш Анклав, — объявил Лотис, — этим невежественным поступком они объявили нам войну. Нет. Они объявили войну всей Империи.
В зал вошли несколько служанок в юкатах и, оставив поднос с чаем для каждого господина, удалились.
— Господин Кайоши, по полученной информации Вэня, вы можете примерно сказать, через сколько вражеский флот примкнёт к нашим берегам? — спросил Лорд.
— Если учесть перегруппировку войск и подготовку флота, то они будут готовы выступать через два дня, а примкнут на третий день, — доложил Кайоши, — войско, которое выйдет на берег, будет куда больше нашего, если учесть старые документы о военных отчётах тех земель.
Кайоши был молодым парней около двадцати пяти лет и, имея благородные корни, он очень хорошо разбирался в математике, чем немногие могли похвастаться, так же он владел письмом и превосходными навыками стратега, которыми помогал Мастеру Джуну.
— Извиняюсь, но как вы предложите воевать против превосходящих сил противника? — спросил старик с длинной бородой.
— Господин Джун, думаю, что не обойдётся без призыва обычных селян, — добавил Лотис.
— Но как я обучу обычных жителей за столь короткий срок? Они ведь, кроме вил и лопат, ничего в жизни не держали! Да из заставлять тех, кто хочет жить, идти и умирать – дело жестокое, мой Лорд!