— Знаешь, что самое странное? — внезапно спросила Хитори, замерев и уставившись в сторону хутора.
— Что?
— Мы довольно близко приблизились к хутору, дабы я смогла учуять демона, однако, его там нет. Я ничего не чувствую. Даже его следов не вижу, — серьёзным тоном промолвила она. — у мальчишки не было крови, его будто высушили, как рыбу, а это значит…
— Вампиры? — опять скривился Лотис.
— Да, Лотис, вампир, но и нет. Видишь ли, вампиры бывают настоящие, а есть те, кто болеет вампиризмом и они, обычно, вынуждены пить кровь других людей, чтобы выжить. Их легко убить, они не боятся солнца и не столь умные, и красивые, как обычные.
— Болеют?
— Ты, как ребёнок. Думаю, мне придётся тебе много рассказывать о новом мире, который ты познаёшь. Давай-ка, мы разберёмся с местом для отдыха, а там и спрашивай, что хочешь, — буркнула девица, махнув голову.
Они продолжили. Прошли по бревну, служащим мостиком, затем побрели по сухим обломкам лодки, лежащими на зелёной водяной глади. И они пришли к подножью холма, на котором и стоял хутор. Из него всё ещё шёл дым. Пахло гнилью.
Хитори, держа руку на рукояти, поднялась на холм по каменным выступам. Лотис же неуклюже поднимался за ней и поглядывал по сторонам. Хутор был выстроен из одного жилого дома и двух амбаров — это увидела Хитори, поднявшись и прижавшись к забору, окружающий хутор. Так же она увидела огромное кострище — это горели куски мебели из дома и брёвна из амбара. Рядом сидел человек, укрытый одеялом.
Девушка блеснула кунаем, но её замах предотвратил Лотис, схватив её за кисть:
— А вдруг это человек?
— Тоже верно. Молодец, — вздохнула она, а затем перепрыгнула забор.
Хитори широкими и тихими шагами приближалась к неизвестному. Быстро скинув с человека одеяло, она прислонила к его шее острие куная. Это был такой же иссушённый труп. Лотис всё ещё оставался в укрытии, как прикрытие. Плохое прикрытие. И вылез он лишь тогда, когда Хитори махнула ему рукой. Обернувшись в сторону дома, она заметила пять ям и четыре иссохших тела.
— Походу, что больной пришёл ночью и пересосал всю семью, кроме отца семейства. Он сидит… сидел у костра. Старик хотел всех похоронить, но старость взяла своё и он сел отдохнуть, да только больной решил добить и его, — выдала Хитори.
— И что теперь делать будем?
Хитори молча подошла к трупам и принялась скидывать их в ямы. Лотис, не обронив и слова, закинул на спину тело стрика. Оно оказалось очень лёгким. Закопав все пять трупов, они разобрали кострище и сделали его куда меньше, дабы не дымил на всю округу.
— Ночью он придёт за нами, — внезапно сказала Хитори, доставая из небольшой сумки свёрсток с чем-то.
— С чего ты решила? — оторвался он огненного цветка.
— Потому что ночь. Сейчас, он где-то там, стоит и смотрит на нас из тьмы. Я не знаю где он точно, но чувствую свой взгляд на нём. Он может стоять сразу за светом, на верхушках деревьев, а то и на крыше дома, — молвила она, доставая хлеб из свёрстки. — на, поешь. Хлеб.
— Спасибо, — он принял кусок хлеба и глазами пробежался по тьме, окружающую их, — солнце так незаметно село.
— Так всегда. — сказала она, дабы не допустить молчания, — Мне интересно было, как ты связан с семьёй, которую…
— Я зарубил? Спас я значит старика, и он предложил мне еду и ночлег на одну ночь. За столом он предложил работу, а мне идти некуда и целей особых не было. Я согласился, — молвил он, жуя хлеб. — Покормил я лошадей и возвращался домой, когда увидел безликую старуху, выходящую из леса. Она пришла к дочке старика и там я её убил. Через неделю меня, так скажем, соблазнила дочка старика и мне уже мнилось, что я влюбился. Вернулись мы вместе домой и там уже было то, что было, чего я не хочу помнить.
— Должно быть, тебе пришлось непросто, осознавая то, что сотворил — предположила девушка.
— Как бы жестоко я не поступил, но не особо-то и ломит меня с этого. Мучает лишь совесть, но не сердце, как многие говорят. А ты? Ты теряла?
— Конечно. Когда родителей убили, а дом сожгли, мы с братом отправились на Великий Рынок. Искали там работу. В один день из толпы выбежали два вора, которые попытались украсть нас, но меня спас фермер, а вот брата похитили. Фермер же приютил меня, но я от него ушла… — молвила она, пока не услышала хруст во тьме.