— А как ещё ты представляешь свою смерть? — нетвёрдо спросил Лотис.
— Уж точно не в белой пастели, в белой комнате, с мужиками рядом. Ну или как обычно представляют свою смерть аристократы или бандиты? Скорее, меня разорвёт демон, а мои кишки будут свисать с веток голых деревьев. Может, меня убьёт толпа бандитов, изнасиловав перед этим.
— Жестокие у тебя взгляды на жизнь, — заметил парень.
Невысокие сосны плавно толстели и росли, пока не потолстели и выросли до исполинских размеров. Чёрный ствол возвышался из грязной зелёной воды, да терялся среди непроглядных крон, чьи тень ложилась на зелёную гладь. Небо вскоре и вовсе скрылось и лишь редкие, но тусклые, лучики солнца пронзали тени. Со всех сторон постоянно доносилось стрекотание кузнечиков и кваканье жаб. Это было единственным местом, где птицы своим оркестром не услаждали путников.
Хитори всё думала о том, как же им противостоять какой-нибудь страшной твари, если та, конечно, явится из глубин зелёного водоёма. Причиной её раздумий послужила старая байка о большой рыбе, чья пасть способна разом слопать весь плот, чья пасть усеяна акульими зубами, а язык её несёт за собой смертоносную слизь. Если бы они встретили такую рыбу, то противостоять ей они бы не смогли, ибо сразу бы утонули в воде, где их бы поглотила вязкая слизь, таящаяся под слоями безобидной воды.
Лотис же послушно грёб, да парил в небесах, в мечтах. Делал то, о чём уже и позабыл, из-за долго плена. Всё думал о тёплой постели, да вкусном супе и чае или компоте.
Вскоре Лотиса сменила Хитори. Бесед они не вели, а местные звуки больно усыпляли Лотиса. Даже редкостная ужасная вонь не остановила его от дрёмы. Девушка плыла в забвении, наслаждалась диковинными и редкими звуками, да мечтала о тёплой постели. Вдруг кваканье и стрекотание прекратились. Наступила мёртвая тишина.
Как гром среди ясного неба, явилось из глубин озёра чудище большое. Усеянная акульими зубами пасть раскрылось и почти лишила Хитори ноги, которая тотчас отпрыгнула на другой край. Лотис вскочил от вскрика девушки и был удивлён такой реакции. У твари была голова, напоминающая змею, да рога, вылезавшие из костяных наростов, которыми была усеяна почти вся голова. Позже их воды показались и клешни, которым оно пыталось навалится на плот, а потом уже виднелось склизкая кожа существа, костяные наросты на спине и шипы в разных местах.
Своими огромными клешнями существо накосило плот. Лотис, словно кот, вцепился в плот. Хитори же прыгнула с высоты и была чуть-ли не съедена. Указала она Лотису на большую, как ствол дерева, ветку, плывущую по водяной глади, а затем понеслась в бой. Сомкнув крепкими ногами пасть монстра, Хитори прыгнула с твари, попутно пройдясь острием куная по синему глазу озёрного царя. Упав в воду, словно камень, она вонзила в брюхо существа нож, и затем уплыла за Лотисом.
Рыба-переросток, немного поревев, устремилась за Хитори и скорость её была столь велика, что мнилось уже о похоронах девицы. Но хитрый Лотис отрубил ветку от огромного ствола и, сломав её, кинул в монстра, чей плавник пронзал воду. Своеобразное копьё вонзилось в голову меж двумя костяными пластинами, слегка оглушив существо.
Лотис помог взобраться девушке и быстро среагировал, когда пасть существа вновь раскрылась и уже стремилась отомстить барышне. Его грубый взмах пронзил клык. Меч сломался. Он уже рисковал быть съеденным. В последний момент Хитори схватила его за шкирку и оттащила, попутно отрубив монстру и второй клык. Тварь, громко рыча, скрылось в болотах.
— Что это за тварь? — спросил бледный Лотис
— В душе не ведаю, кто это, — отмахнула она, пытаясь усмирить дрожь в ногах. — он меня чуть не слопал, да и тебя чуть руки не лишил. Над же додуматься ему зубы срезать.
— В панике и не такую дичь сотворишь, — улыбнулся он. — Дай-ка мне кунай, а то без оружия не привычно.
— Думаешь, кунаем ты сможешь кого-то убить? — усмехнулась она, протягивая ему метательный ножик.
— Благодарю, — слегка поклонился он.
— Так и не окончила историю, — вспомнила она, — фермера, который меня приютил, я убила. Он был далеко не здоровым человек и знатным любителем маленьких девочек, как я поняла, потому зарубила его во сне топором.
— Он заслужил, — кивнул Лотис, — думаю, про брата спрашивать не стоит?