— Я конечно не Мастер Войны, — перебил всех Мильферц, — но почему бы не дать бой отрядами регулярной армии, дабы задержать врага и подготовить куда больше солдат?
— Этого времени тоже не хватит… — бросил Джун.
— Тогда, как бы грубо это не звучало, пускаем в расход селян…
— Но, какая же война, если после неё не останется людей? Кого мы тогда защищаем?
— Империю и честь Чёрной Сакуры, — гордо вымолвил Лотис.
— Да будет так, — опечалено бросил Джун.
Мастер Войны был вынужден объявлять призывы и заставлять должников, молодых парней, совсем ещё детей и бедняков вступать в армию. Если бедняки и должники знали, что послужат авангардистским мясом, то молодые парны и дети думали, что настал их величественный час, который откроет им путь в новую жизнь. Их родители то и делали, что устаивали нелепые бунты, шествия и тому подобную чепуху, но все они заканчивались клетками и даже кровью, тёкшей меж плит площади.
Ничего не предвещающая ночь. Господин Лотис спокойно сидел на футоне и, несмотря на глубокую ночь, пил чай – обычное дело. Он смотрел во тьму и думал о разном, мечтал и просто заглядывался. Мёртвую и приятную тишину пронзил громкий шаг. Если Лорд спал, то он бы не услышал этот топот. За шагом раздались скрипы половиц, которые были столь тихие, что даже бодрствуя их было сложно услышать. Скользящая дверь открылась. Порог переступила чёрная фигура в лохмотьях, а во тьме блеснул кривой кинжал. Подойдя к спящему Лорду, он замахнулся кинжалом и обомлел, когда увидел чашку тёплого и слегка нетронутого чая. Кинжал в тотчас полетел в Лотиса да вонзился в подушку. Сам же Лорд, выпрыгнув из тьмы, крепко обхватил его шею и, выхватив кинжал, несколько раз пырнул подосланного убийцу.
Когда по белому полу пролилась ало-тёмная кровь, в комнату вбежали ещё несколько заговорщиков и они, не соблюдая какой-то чести, мигом кинулись на Лорда. Господин, отпрыгнул за футон, а затем кинул его в одного, да метнув кинжал во второго, он ловко увернулся от удара третьего и, свернув ему шею, за выхватив кинжал, пырнул первого. Сея поножовщина обошлась кровавым полом и опрокинутой чашкой чая.
Найти тех, кто нанял убийц, не удалось, но Лотис и вовсе забыл про это несчастье и думал больше о битве, чей час приближался и приближался. Хотелось бы ему, чтобы всего этого не было, а сам он был обычным мальчиком, который часто мучал маму и доставал папу, но и воевать кому-то тоже нужно.
Битва состоялась. Она шла под алым небом, на алой, от крови, поляне. Когда бой закончился, Мастер Джун понял, что война уже проиграна, ибо шанс был только один и он его упустил. Ему лишь оставалось стоять по среди поляны трупов, да невзирая на многочисленные раны, гордо стоять с катаной в руках и так же гордо принять свою смерть, которую ему даровал какой-то мальчишка с вилами. Союз принялся сжигать местные деревни и резать местное население. Спустя два дня они перегруппировались и отправилась в сердце Чёрной Сакуры.
Уже под голубейшим небом и белыми клочками облаков, армия новой державы вышла на горизонт. Их встретили немногочисленные толпы фермеров и обычных ремесленников, родителей, чьи дети пали и даже личной охраны Лорда Лотиса.
Исход боя был ясен обоим сторонам, но случилось то, чего фермеры не ожидали. На горизонт вышла не армия, а разведывательный отряд, который сразу же скрылся. Получив ещё немного времени, восставшие фермеры решили построить хоть какую-то оборону на улицах города, но врага всё не было.
После каждой ночи тьма открывала им столбы дыма, которые возвышались вокруг города. Это пылали местные деревни.
Лорд Лотис, который всё это время дожидался подмоги восточных кланов, был опечален такой картиной. Его сон был полностью нарушен, а сам он, из-за беспокойства, не ел и почти не пил – стоял на террасе и глядел в леса, да ждал, когда из зелёных крон вылетят тучи стрелы, а из тени выдут демоны.
— Может быть, ты наконец-таки поешь? — забеспокоилась его сестра Эсвель.
— Забавно… — бросил он, игнорируя беспокойство сестры.
— Что тебя так забавит?
— То, что истина “Когда зверя загонят в угол, он начнёт кусаться” – настоящая чушь, — пояснил он, — ведь у зверя уже не будет того, чем можно кусаться, лишь всячески кричать и пищать, как это делают фермеры.