Рука парня всё-таки вырывалась, когда демон отвлёкся и схватила его длинную шею. Его хватка была полна ненависти и гнева. Пальцы уже прорезали кожу. Тёмная кровь стекала по кисти. Нежданно рука демона хватила кисть Лотиса и когти его были куда острее, потому почти протиснулись между костей, но он вырывался из плена и левую руку, которой со всей силой ударил в челюсть Лорда, откинув его на полтора метра. Он схватил клинок и с сильны замахом вонзил его в грудь демона, однако, тот тоже успел вонзить в него свои когти. Из рта потекла тёмная кровь, как и из живота, но его это не сломило.
Словно истинный демон, Лотис нырнул в стены огня, дабы помочь Хитори. Та уже из последних сил противостояла самураям. Словно змея, он вынырнул из огня и ловким, быстрым и незаметным движением перерезал глотки двух мечников. Покашляв кровью, он бросился на оставшихся. Его быстрые и сильные удары ногой, ловкие и смертельные выпади клинком были слишком невозможны и быстры, дабы уследить за ними. И вот клинок пронзил последнего самурая.
— Ты как? — спросил Лотис, едва держась на ногах.
— Нормально. Твой первый демон…
Они, держась друг друга, вышли из дворца на главную площадь. Годом пылал адским огнём. Из-за всех щелей на площади выбегали самураи и воины в красных доспехах и сталкивались к Самураями в тёмно-зелёных доспехах. Через несколько минут площадь уже была усеяна трупами обычных людей и солдат.
Среди самураев в красных доспехах виднелось весьма знакомое лицо. Парень с мёртвым взглядом, чёрно-белыми волосами вышел из толпы. В его руках вновь было копьё и лицо его вновь было сурово и холодно. Лотис хватила радость и гнев. Цель мести сама пришла в его руки.
— Это он. Тот, кто меня убил. — промолвил он, стиснув зубы.
— Ты не выстоишь, — она слабой хваткой вцепилась в его руку.
— Всё будет хорошо, — отмахнулся он Лотис, оголяя катану и отпуская Хитори.
Хромой воин пошёл на встречу своему убийце, который с недоумением глядел на жалкого героя. Лотис встал за семь метров от него и злостно уставился на него. Тёмная кровь всё текла и текла, но уже не ручьями.
— Кто ты? — спросил Низеру.
— Тот, кого ты убил...
— Я убил многих, — ухмыльнулся он. — как тебя зовут? Может ты один из тех, чьё имя мог спросить перед тем, как вспороть или бросить на корм псинам.
— Лотис.
И лицо Низеру лишь побледнело. Несмотря на всю суровость, в руках его виднелась дрожь, но и гневу в душе его имелось место.
— Брат, — вздохнул он. — значит, догадка о проклятии нашего поколения не выдумка.
В голове Лотиса будто всё сломалось. Он уже ничего не понимал. Его больше ломи факт того, что его убил собственный брат, а сестра неплохо на это повлияла. Он понял, что его предала вся семья, но он понимал, что чем-то заслужил такую участь. Его самооценка была столько высока, а власть столь извратила, что семья для него уже ничего не значила. Прав ли он или нет, он сам не знает. Он даже знает, справедлива ли его участь и верно ли то, что тысячи невинных людей погибли по его приказу навсегда, а он умер лишь раз вот… вновь жив.
— Кормленая псина вернее Самурая, помнишь? — ухмыльнулся он. — не думал, что твоя жестокость достигнет такого уровня, что мне пришлось убивать детей на поле боя! Но ты молодец, не сдался без боя и умер, как псина. Это твоя последняя жизнь, знаешь?
— Как и твоя… Киу. Что случилось с Эсвель?
— Эсвель… она была очень рада, когда ты умер. Она же и помогла моим людям проникнуть во дворец.
— Зачем ты так?
— Зачем я пришёл и убил тебя? Ты получил власть и отправил меня в армию, а меня погребло под лавиной! Мы успели спрятаться в пещере и думали, что кто-то нас спасёт, но нет. Мы жрали друг друга, пока я не остался совсем один и тогда я уже ел себя, а я не такой уж вкусный, знаешь ли! Всё это время я представлял, как ты мучаешься, строил план мести…
— Мстительный ребёнок, не способный жить без матери… — прыснул Лотис.