Она промолчала.
— Печально, что Клан падёт при мне. Тысячи лет, сотни вождей и только я его не защитил, — опустив голову, промолвил он, — Почему же восточные кланы идут так долго? Дошёл ли до них вообще призыв?
— Не дошёл и не дойдёт, ведь гонец даже из города не вышел…
Лотис, не поняв слов сестры, обернулся. За спиной его сестры стояли самураи в красных доспех и золотистыми масками демонов на лице. Это были не его самураи, ведь цвета доспехов Чёрной Сакуры не противоречат названию, а это значило, что враги уже давно проникли во дворец, что кто-то предал его. Достав свою катану, да бросив девушку в сторону, он кинулся на воинов.
Он был страшно быстр, поэтому легко рубанул по плечу первого самурая и, увернувшись от меча, отрубил ногу левому, да телом закрылся от удара третьего и широким взмахом выбил оружия из его рук, вслед за тем он нанёс рубящий удар, который стал для последнего смертельным.
— Лотис! Остановись! Прошу! — крикнула Эсвель, вставая с пола, — если ты продолжишь, они убьют тебя.
Лотис, испытывая дрожь всего тела, приклонил колено и, опершись об рукоять клинка, он выглядывал из растрёпанных длинных волос, скрывающих его лицо. Его переполнял гнев, тоска и чувство утраты. Вмиг сестры не стало, а на её месте явилась вовсе не знакомая женщина с маской родного человека, которому до последнего хотелось доверять. Последующие слова сестры для него стали пустым местом, он и вовсе не слушал, ибо утонул в себе, обдумывая сотни вариантов того, как же сложится его жизнь дальше. Он понимал, что враги уже во дворце и с минуты на минуту они ворвутся на террасу и окружат его, да убьют, а может и привяжут к балке на главной площади.
Звук доспехов разбудил его. Самураи, проламывая бумажные стены, выбегали на террасу. Вновь, словно рысь, Лотис широким взмахов вспорол брюхо атакующему, да в тот же миг вонзил клинок в грудь правого и сразу же подпрыгнул к другому, а там по плечо ударил и отрубил ему руку.
Лорд уже думал, что победа за ним, пока он не развернулся за новой атакой и не получил копьё в грудь. Окровавленная катана упала. Лотис схватился за ствол копья и пытался вытащить его, но тело вновь поразила дрожь. Ослабляющая и утомляющая дрожь. Вскоре явился и дикий холод, приглушивший боль. Господин глянул в глаза своего убийцы и запомнил их навсегда. Это был молодой парень, имевший чёрствое лицо и взгляд, говорящий о не одном десятки жестоких битв, о безвозвратной потери, о горе и ужасной боли, о том же холоде, что и испытывает Лотис. Его волосы были по плечи, концы имели седой цвет волос. Его серые, как туман, глаза безустанно смотрели на свою жертву.
Лорд упал на пол. Из его рта слегка текла кровь, а веки уже сомкнулись. Несмотря на Эсвель, пытающуюся помочь брату, он умер в холоде и гневе, да неизмеримой грусти. Вскоре холод и гнев, с грустью, отступили. Он погрузился в непроглядную тьму.
Глава I.
Смертельный Гнев
Погрузившись в совершенную тьму, Лотис почувствовал, как тёплая вода приятно греет его спину. Больше не было не холода, не дрожи, не боли, лишь остаточный гнев, что каким-то волшебным образом приглушала вода.
Внезапно непроглядная тьма рассеялась и перед Лотисом явилось тёмное небо, да ветки крон дубов, что росли дальше своих братьев. Вскоре вернулся и слух, да нюх. Он чувствовал запах жареной рыбы, слышал журчание реки и шелест крон деревьев, которые пронзал лёгкий ветерок., треск костра. Под собой он чувствовал деревянный пол, а когда встал, то выяснил, что находился на террасе небольшой рыбацкой лачуги.
Рядом с ним, у очага, сидела женщина средних лет. На ней была бело-чёрная юката, у ног лежала длинная палка. Не сказать, что была она красивая, но и не сказать, что обратное. Она сидя дремала, опустив голову. Лотис, сняв жареную рыбу с палки, положил её на кусок тёмно-зелёной ткани. Вдруг он вспомнил про рану и, задрав белую рубашку, удивился тому, что вместо дыры там был лёгкий шрам. Опустив рубаху, он огляделся. Он стоял на террасе, выходящей на реку, что текла с неизвестных гор. Вокруг него были лишь деревья и скалы, что выступали из берегов реки.
— Ты у берегов пролива, разделяющий твои земли и земли Белогорья, — внезапно сказала женщина.
— Что со мной случилось? — спросил Лотис, обернувшись к ней.