“Их двое, а я один. У них оружие, а у меня нет. Если я вновь получу смертельную рану, то не оживу в ближайшей реке. Как я вообще оказался в реке, за пол острова от дома?” — промолвил он в голове. Несмотря на сложный выбор, он всё-таки принял решение и даже нашёл способ решить проблему. Нащупав под ногами булыжник, он замахнулся на того, что ковырялся в телеге и, прицелившись, метнул булыжник в весок парня. Воришка моментально умер.
Лотис не тратил и секунды – сразу же рванул за кривым ножиком и, схватив его, столкнулся с ловкостью второго, который умело схватил его кисть, не дав вонзить нож в себя. Но Лотис был сильнее, поэтому ножик легко вошёл под ребро парня, а затем нежно прошёлся по горлу. Добив худощавых бандитов, он помог встать шуганному старику.
Внешность старика была очень непохожа на внешность народа Империи, будто он прибыл из небольшого заморского королевства, что подобно Империи, замкнулось от внешнего мира. Его лысина блестела на солнце, что уже было в центре небес, а кожа, словно мука, была бела, но сморщена. Овальное лицо лишь слегка украшали серые усы и довольно густые брови, под которыми таились зеленели глаза.
— Спасибо тебе, молодец. Если бы не ты, то убили бы они меня, — хриплым, но приятным голосом сказала старик, — кем будешь? — спросил он, хватая мешок муки и кидая его обратно в телегу.
— Лор… кхм. Вы меня не узнали? — решил спросить в ответ Лотис.
— Нет, а должен? — спросил он, доставая колесо из телеги
— Я Лорд Чёрной Сакуры…
— Молодец, я видел Лорда Сакура и всё его окружение, потому могу смело сказать, что ты не Лорд Лотис… — бросил старик, снимая повреждённое колесо.
Пока старик разбирался с колесом, Лотис отошёл к ближайшей луже и был удивлён, что той привычной внешности он был лишён. Его лицо было на столь изменено, как и цвет и даже тип его волос, что от того Лотиса совсем ничего не осталось, кроме глаз. Золотистые глаза – уникальное дарование. К месту, волосы его были ярко-оранжевого, почти огненного цвета.
— Ладно Старик, я не Лорд, но звать меня Лотисом. Хотя зачем тебе знать-то? — ответил и спросил лорд, обернувшись к телеге.
— Меня зовут Марконтиэль, но ты называй меня просто Марко. Очень рад знакомству, Лотис, не хочешь ли ты проводить старика до его фермы? — выдал старик, заменив колесо.
— На восток? — спросил Самурай, отвязывая коня от дерева.
— Да, на восток, — улыбнулся Марконтиэль.
Приведя коня в порядок, они отправились на восток. Лотис лежал в самом заду телеги, облокотившись об очередной мешок муки, да любуясь, как зелёная листва плавно сменивается ярко-красной – особенность Белогорья, что не соответствует названию клана. По голубому небу редко плавали облака, зато летало много различных птиц, которые ещё и ласкали уши пением, сидя на красно-лиственных деревьях.
— Скажи мне, Лотис, откуда такая ловкость? — вдруг спросил старик.
— Когда-то я был… Воином…
— Самураем?
—Да. Когда Чёрная Сакура была побеждена, то вместе с ней был побеждён и я, но я-то выжил, чего нельзя сказать о моих соратниках, — соврал Лотис.
— Когда война началась, мой сын спокойно пахал огород, когда пришли люди в тёмных плащах и не заявили, что мой Люмель должен отправиться на войну. Он, не слушая моих советов по побегу, всё-таки согласил быть пушечным мясом, — сквозь скупую мужскую слезу, сказала старец, — моя жена, с тех пор, сама не своя была, а когда узнала, что и война проиграна, то и вовсе выжила из ума. К счастью, за полгода, он уже немного пришла в себя.
“Полгода? Неужели я был трупом столь знатное время? Как я не разложился? Хотя, чему я удивляюсь? Меня проткнули копьём, затем я как-то оказался в реке. Наверное, эта непонятное ересь навсегда останется для меня непонятной ересью. Хотя, если я доживу до старческого возраста и встречу ту женщину, то выясню, что со мной случилось…” — пронеслись мысли в голове Лотиса.
— Уснул что ли? — крикнул Марко, глянув через плечо, — что ты в тех лесах забыл-то?
— Меня похитили разбойники и требовали выкуп о старосты местной деревни, но староста и не собирался что-то делать и, имея подготовку, я легко вырвался из плена и сделал так, что теперь они никого и никогда не похитят, — соврал Лотис.