Внутри всё сжимается до микроскопических размеров.
— Это… невозможно.
— Не будь наивной.
— Для тебя это забавно, но я чувствую себя виноватой! — выпаливаю я.
— О, да? Это он повинен в том, что решил защитить твою несчастную жизнь. Сферы бы ничего не потеряли, если бы ты погибла.
— Ненавижу тебя, — я качаю головой. В памяти хорошо отпечатался путь в мою комнату.
Я сажусь на кровать, обнимаю колени и кладу на них голову. Я не удосуживаюсь даже обувь стянуть. Борюсь с желанием уничтожить спальню: разбить вазы и статуэтки, разрубить кровать, как это сделал Найджел в нашу первую встречу, мне хочется разрушить стены, что меня окружают. Хочется броситься с вышки замка, приземлится на бирюзовую брусчатку и разложится на ней звёздочкой, ожидая, когда прервётся дыхание.
Я смотрю на дверь с выжженным символ сферы Голубой Бирюзы: людское сердце, пронзённое изогнутым кинжалом. Дверь моей комнаты мог бы открыть Грэм и позвать на очередную тренировку, но он стал узником, его мучают и пытают. Ему больно. Он страдает.
Я углубляюсь в сон незаметно. Когда просыпаюсь, обнаруживаю себя уснувшей сидя.
Я умываюсь холодной водой, провожу мокрыми ладонями по волосам, зачёсывая их к затылку.
Бессильная девушка с убийственным взглядом и буйным характером. Зеркало отражает ту девушку, какой её видят остальные. Но никто не знает, несколько я зла на этот мир; он втаптывает меня в землю толстым каблуком. Я карабкаюсь, рыхлю руками и ногами эту землю, дабы выбраться из-под каблука и сломать его пополам. Я знаю, что моя борьба будет длиться вечно, пока не одержу победу. Другого выхода и быть не может.
«Не вздумай умирать, Хейз».
Стук железных сапог. Я выдвигаюсь из ванной комнаты. Найджел одет в белую рубашку, штаны на тон темнее, руки облегают серебряные нарукавники, а на плечах покоятся наплечники.
— Доброе утро, солнце, — он прожирает меня глазами, как червь спелую черешню. Он сам определил, с кем и как проведёт последующие месяцы. Один мой вид, каждый мой вдох ненавистен покровителю.
— Доброе утро, Найджел, — желаю весьма спокойным тоном. Сохранять самообладание — для меня пытка.
— Как спалось? Выглядишь уж больно неважно, — покровитель дёргает губой. — Всю ночь думала о Грэме или о том, что по вашей вине скончался хранитель?
Хочет вывести меня из себя. Я прикусываю язык.
— Идём, бедолага.
Найджел приводит меня в тренировочный зал сферы Голубой Бирюзы. Я всё ещё не привыкла к яркому голубому свету и, чтобы свободно открыть глаза и рассмотреть место, где я буду тренироваться, мне требуется время.
Во всех сферах тренировочных залов бесчисленное множество. В сфере Голубой Бирюзы они выше и шире — вместительность хорошая. Помимо нас с Найджелом здесь присутствуют другие покровители.
— Я не собираюсь проходить ваши Испытания! Мне нужно к брату, он ещё совсем маленький! Вы клялись, что я смогу вернуться, если пройду первое Испытание, — девушка, вероятно, человек, пытается вырваться из хватки своего наставника.
— Успокойся, — протягивает он. — Мы говорили с тобой об этом. Вспомни и своё обещание.
Задача учителя заключается не только в том, чтобы чему-то обучить, но и подтолкнуть к учёбе, правильно вести это обучение, чтобы ученик не рухнул на колени, обессилев.
— Приступим, Милдред. Я посмотрю, как тебя выдрессировал Коши.
Найджел вынимает меч из ножен, пальцем проводя по лезвию. Осматривает его с таким обожанием, как великий артефакт.
Я тоже достаю меч, который покровитель бросил у входа в период моего сна, но только с осторожностью. Опускаю его вдоль тела, чтобы вышло осуществить сухую задумку. Я применяю всю свою скорость и резкость и бью острым металлом, тем самым оставив ему неглубокую царапину.
Учитель сразу реагирует, выбивает у меня из рук оружие, а своё наставляет в область сердца.
— Крыса! — рычит он так, чтобы зал не слышал его грязи.
— Используй момент неожиданности, когда твой враг отвлечён, особенно, если ты слабее его. Вот, чему меня научил Грэм.
Мужчина нервно убирает меч.
— Как с тобой вообще можно ладить?
— Ты никогда этого не узнаешь.
— О, я разочарован. — Он снова направляет на меня остриё. — Стой, где стоишь.
Его голос понижается, он подходит на шаг ближе, и холодная сталь упирается мне в шею. Резкое движение. Боль в плече похожа на жжение. Я прижимаю рану руками, хотя оказывается она не такой уж глубокой. Найджел воспользовался моим страхом быть с перерезанной глоткой: ранил совсем в другом месте.
Я отступаю от бесчувственного снежного зверя, вытираю окровавленную ладонь о белоснежную рубашку, разгоняюсь, намереваясь исполосовать ему лицо и отрезать белую шевелюру, а бледную кожу украсить алыми полосками. Он хоть и кажется худым, его силы во сто крат мощнее. Манящая сладкая опасность.
Найджел подлетает, нависая надо мной, и останавливает мой прыжок. Я приземляюсь бедром на пол, а затем испускаю сдержанный вопль.
Учитель садится рядом, скрестив ноги, он облокачивается на ладонь.
— И как же ты прошла Испытание?
— Ты боролся не на равных! — я вскрикиваю на весь зал. Осознаю и притихаю. — Что тебе сделала моя мать?.. Ты даже не объяснил мне.
— Причина веская. — Он заметно напрягается.
— Скажи мне, почему я плачу́ за её ошибки? Поставь себя на моё место, если ты способен на такой нравственный жест и почувствуй всю ту гамму эмоций, которые мне ежедневно приходится испытывать: я тоже страдаю. Все ненавидят меня. Знаешь почему? — вполголоса говорю я. — Потому что они слишком… слабы, чтобы устроить такую же встряску Джюель Бертран.
Учитель отчуждённо глядит в сторону, роясь в голове. Впервые я прибегаю к лукавству: мягкий тон, волнительный взгляд, испуг. Найджел начинает закипать, его челюсть двигается, а глаза горят огнём, который он пытается сдерживать.
Я беру его за руку и вынуждаю взглянуть на меня. Пыл мужчины незаметно улетучивается.
— Ты заметил, как Владычица ко мне относится. Нас ничего не связывает. Расскажи, что между вами произошло. Я вынесу вердикт: кто виноват и кого стоит наказать.
Найджел становится потерянным мальчиком, жаждущим открыться незнакомцу за добрые глазки и рассказать о том, какие игрушки ему купили. Но «мальчишка» возник на долю секунду, больше он не являлся.
Учитель вырывает свою руку и уходит из зала. Оставил меня без ответа, подарил новые груды вопросов.
Я подберусь к правде любой ценой. Даже если придётся снова взять Найджела за руку и вежливо улыбнуться.
Я принимаю горячий душ. В коридоре меня настигает девушка, походящая своей робостью на посыльную.
— Приветствую, Милдред Хейз. Ваша… то есть Владычица велит вам прибыть к ней.
— Приветствую. Несколько минут, и я буду.
— Прямо сейчас. Владычица сказала, это дело неотложное.
***
Я киваю посыльной, она переносит нас на девятый этаж и отводит к владыческому залу. Я стараюсь запомнить путь, чтобы в следующий раз идти самостоятельно. Надеюсь, эта дорога не будет усеяна кровью и болью.
Мокрые волосы с каждым шагом приземляются на затылок, капельки воды стекают по спине и по телу бегут мурашки.
Снова это место. В прошлый раз я чуть не упала здесь в обморок, а сейчас мне безразлично. Отсутствуют страхи, переживания: здесь нет ничего, что мне ценно. Никого. Нет здесь людей, на которых я хотела произвести впечатление, вызвать к себе любовь и заботу.
Джюель привычно восседает на троне, злорадная ухмылка уродует чёткий абрис её лица. Правая рука шепчет госпоже на ухо вероятные гадости и наказания для Найджела Гальтона. Тот держится уверенно, гордо расправив плечи. Как только мы встречаемся взглядами, он салютует мне рукой и улыбается, точно всё это цирк, а власть — несчастные звери.
— Приветствую, Владычица, — говорю настороженно.
— Сокрушающий покровитель Эмма пришла ко мне с мольбой, — Бертран вытягивает руку, осматривает нежно-голубой маникюр. — Настаивала избавить её от длинных ручонок проказника Найджела. Она утверждает, что наш малыш ведёт себя чересчур по-взрослому. Жестоко. Как я могу игнорировать просьбы своего народа? Если это мешает им сокрушать, я немедленно должна вмешаться. Ты здесь Милдред, чтобы подтвердить алиби своего учителя. Девчонка сообщает, это произошло в период вашей тренировки. Она состоялась?