— Вы соблазняете своими детскими играми! — говорю я, почувствовав неприятное покалывание в затылке. За использование магии нужно платить.
— Какой адренали-и-ин! — кричит Киара, расправив руки в объятия чёрного неба. — Спасибо, Милдред.
— Никаких спасибо! — рвёт голос Норвуд.
Они выходят на сушу, струшиваются и надевают доспехи.
— У тебя десять минут, — напоминает Норвуд. — Лунное затмение.
— Только бы по-быстрому, — говорит Киара.
— Хранители сказали, что сегодня завал.
— Что ж, пойду тренироваться, — говорю я. — У меня Испытание как-никак.
Норвуд переносит меня в тренировочную комнату. Они с Киарой уходят по своим покровительским делам.
Я всё ещё осторожна с силой, хотя хорошо контролирую её. Настанет день, и я избавлюсь от постоянного страха, что она сожрёт меня изнутри. Семнадцать раз. Через это количество боли мне пришлось пройти, чтобы достичь нынешнего результата.
Я поднимаюсь по канату, мысленно избавляюсь от него и с лёгкостью приземляюсь на ноги подобно птичьему пёрышку. Я проделывала это сотню раз и даже сейчас это кажется лишним.
Скоро закончится почти человеческая аметистовая жизнь, я стану покровителем какой-то сферы. Тогда всё изменится. Я никогда не буду принадлежать Аметистовой сфере. Таким «нечистым» людям, как я, нравится быть в «раю», где всегда бело и веет теплом; когда их окружает и принимает сама светлость. Так я ощущаю себя и это безумное искушение. Я уйду туда, где всё будет под стать мне — грязно, предательски, злостно, жестоко.
Оставаясь наедине с собой, я перегружаю мозг разными мыслями. В основном на мне отыгрывается моё недоверие. Юми, Киара, Норвуд… Вдруг они предатели? Стоит мне увидеться с ними, я теряю бдительность и доверяю.
«Ты никогда не вдавалась в подробности, рассказывая о своей жизни. Многое утаивала». Я никому не доверюсь полностью — это станет моим преимуществом или помехой.
Если они не окажутся темными лошадками, я и мои тайны окажутся в безопасности. Даже думать о таком не по себе: такие добрые покровители могут быть предателями? Мои сомнения, как стрелка весов, находятся посередине. Один раз я ненавижу себя за то, что могу обвинять невинных людей, в другой — хвалю, что осторожна. Я верна своим убеждениям и не попадаюсь на чьи-то уловки.
Разбивая силой мысли глиняные кувшины, я представляю своих врагов. А затем задумываюсь о тех, кому обещала помочь. Грэм, мадам Бланчефлоер, Найджел… Наша общая цель — Владыки-тираны. В любом случае это выльется в войну или тайный заговор. Тогда покровители сделают то, что задумали, а я лишь натолкну их на победу.
***
— Алик оказался довольно-таки непробиваемым. Ни слова тебе не сказал. А ведь вы уже три месяца… вместе? — говорю я Найджелу.
— Типа того. Я его ненавижу. Когда мы с ним спим, приходится включать фантазию и представлять самых невероятных красавиц, которые только у меня были.
— Ужасно! — протестую я.
— Ранее ты просила меня рассказывать поподробнее! — в тон отвечает покровитель.
— Можно просто пригрозить ему смертью, выпытать информацию, а потом прибить, чтобы не наговорил лишнего Владычице?
— Ух ты! Ты начинаешь мыслить как покровитель. Или Владыка-тиран.
Я ловко вынимаю меч из ножен и приставляю к горлу Найджела.
— Козлина, — шепчу я, на что покровитель закатывает глаза и одним пальцем, якобы брезгуя, отодвигает от себя лезвие. Я убираю оружие и улыбаюсь:
— Я очень надеялась, что мы приблизимся к финалу.
— Он ещё не скоро. — Найджел шагает по краю отвесной скалы, некогда озеленившейся мхом. Позади нас — живописная Франция и ярко слепящее солнце, а перед лицом — шелестящий мятно-зелёный пролив. — То, что обещает быть легендарным — быстро не заканчивается. Бертран — неукротимый противник, достойный для всякого в мире сфер. Я бы как заведённый кичился, если прикончил её. Не «если», а «когда». Недооцениваю себя!
— Почему она вообще так… масштабна? Джюель.
— Отличный вопрос. Она не человек, не покровитель, а такое же создание как фауг, но гораздо сильнее. Знаешь ли, она хитрая и проворная. У неё так же много врагов и союзников. Повсюду. Земля тоже населена её «друзьями». Её преимущество — это безжалостность. Она категорически избегает крови, но убивает кого не попадя.
— Занятно. Боится крови? Мне так не кажется, — я хмыкаю. В день моего второго Испытания она спокойно сидела с забрызганным кровью лицом.
— Ох, ну, она мастерски прячет свою ненавистную гемофобию. Представляю, как она мылилась после этого.
Я снова изумляюсь тому, сколько известно Найджелу.
— Не закончил я, — подхватывает он. — Если бы Джюель было легко низвергнуть, я бы давно её хлопнул. Во-первых, покровитель может погибнуть из-за фауга, во-вторых, умереть после отставки в обнимку с любимым мечом. Ну и всё. А подстроить такую штуку для самой Владычицы Бертран непросто. Я исстари пытаюсь ослабить её союзы. Несколько раз ловил её мышек, но их так же стремительно замещали. Я найду способ. Без сомнения. Один козырь уже у меня: её сын.
— У тебя получится, — глухо выговариваю я, воображая ту желанную победу.
— Премного благодарен, — он почтенно склоняется, как богатый милорд, с хищной улыбкой. — Ладно, это мы обсудили. Что по поводу тебя?
— А что не так?
— У тебя Испытание! Впервые силу покровителей вкусишь!
Он часто намекает, что в курсе моих способностей, но продолжает играть. Зачем? Издевается? Ему нравится наблюдать, как я без заминки реагирую на его заковырки. В очередной раз я не осмеливаюсь поговорить с ним.
— Для меня это важно, но месть приятнее.
— Твой огонь сожжёт вселенную, я уверен в этом.
И что он имеет в виду? Мою натуру или магию?
— Ты на славу поработала. Тебе следует гордиться, Милдред Хейз. Я жду твоего восхождения больше, чем доставку выпивки, а поверь, она многого стоит.
— Я польщена, мистер Гальтон.
Он подыгрывает мне и изображает поклон со шляпой. Дикость, но весело.
Перед экзаменом я позволяю себе уснуть на час.
Юми как мой наставник убеждает, что это будет просто.
— Явления в Аметистовой сфере охраняются педантично. Они случаются не ежедневно, но тем не менее для них мы собираем поток покровителей. Для каждого это Испытание волнительное и мы обучаем наших ребят тщательно. Будучи посреди межпланетного пространства, они теряются. Но я знаю, что ты справишься.
— Что это будет? — я выдыхаю.
— День зимнего солнцестояния. Проще этого ничего быть не может.
Я осознаю всю серьёзность этих событий. Что было бы, если бы фауги навсегда избавили планету от этих явлений? Эффект бабочки.
Я живу в сфере длительное время и не задумывалась, что окружающие меня покровители почти каждый день отправляются в космос. Да что уж там, я живу в нём, но это ничто по сравнению с неизведанным. В сфере есть куда приземлиться, а в космическом пространстве нет…
Вскоре это покажется мне пустяковым делом. Испытания станут далёкой потускневшей звездой, но до могилы будут заставлять помнить.
О моей готовности не спрашивают и поспешно переносят.
В поле моего зрения простираются огромные долины нашей неизмеримой Вселенной, я уверена, с ещё кучей других цивилизаций и чувств.
Где-то здесь, в этом зловещем межпланетном пространстве вращается Аметистовая сфера: устойчиво возле луны, либо движется вместе с ней. Для меня созерцание Солнечной системы, родного дома — Земли, который мы защищаем и не даём этой точке во Вселенной померкнуть, кажется монументальным зрелищем. Казалось бы, тут царит пустота, но мой мозг сочиняет занебесную музыку: смешение различных симфоний. Недалеко от нас покровители в серебряных доспехах поражают фаугов. В космосе эти создания выглядят нереально: сквозь их тело-дымку мерцают звёзды, галактики. Занесённые мечи рассекают их аморфные тела. Тогда облака бесследно исчезают. Этот фауг мог быть человеком с серьёзной врождённой мутацией, а также мог родиться фаугом, не познав жизнь предков. Для них любая охота может стать последней, ещё одной смертью на совести Алойза.