Люди, борющиеся за становление покровителем, одеты в массивные скафандры. Близ них, как прицепом, мешается их учитель и неподалёку — хранители, среди которых — Адио Сали. Это Испытание трудное, но тем не менее я верю в себя и своего учителя. Мне, благо, как и сокрушающим покровителям, снаряжение не требуется — во мне достаточно сил, чтобы недолго выдержать в космосе. Адио кое-как потрудился надо мной и научил дышать в вакууме, создавая вокруг себя индивидуальную кислородную оболочку. С моей неполноценной силой её надолго не хватит, поэтому мне строго наказали: ни в коем случае не задерживаться, действовать и немедля уходить. Видно, что в скафандре тяжело использовать приёмы: люди скованны в этих серо-белых одеяниях. Кто меня заметит, будет думать, что я тоже покровитель. Иначе как бы человек мог здесь находиться без экипировки?
По этой причине первый экзамен — наблюдение, отменился. Следующее явления может нескоро настигнуть нас. Юми особенно придерживается правил, потому что Аметистовая сфера труднопроходимая. А сферам нужны сокрушающие покровители, а не посыльные. Люди должны видеть воочию, как сражаться, а не получить сердечный приступ, едва лицезрев чёрно-синюю даль.
— Я буду рядом, — успокаивает Юми, удерживая меня твёрдой хваткой. Когда она освободит мою руку, я могу упасть в безызвестность.
— Нам лучше поторопиться. Мы нужны им, — Киара объявляется подле покровителей. Она ориентируется в пространстве так же умело, как колибри. Её тело расслаблено, но удары резкие. Впервые вижу её в выполнении обязанностей, уверенной, яростной. Волосы девушки вздымаются, как стая воронов, когда она мчится вниз за сбегающим крохотным фаугом.
— Сейчас, — призывает Юми.
Киара носится по всему простору, как футбольный мяч, неистово разбивая планы чудовищ. Она переносится, останавливаясь в метре от нас и бодро улыбается, точно не она только что лишила счастья десяток фаугов.
Юми достаёт остро заточенный и сияющий из-за космических тел меч. Эфес в меру украшен аметистом — посередине крупный камень, а по бокам — миниатюрные. Боковые окольцовывают жемчужные бисеринки. Владычица лавирует между покровителями, убивает фауга.
— Вы можете отпустить меня, — сообщаю я, намеренная дёрнуть рукой, если Владычица не согласится. Она морщит лоб раздумывая.
— Я буду рядом, — повторяет она и выпускает меня.
Я закрываю глаза, не веря в то, что нахожусь одна в невесомости. Космос насыщенный, но одновременно такой опустошенный. На меня свалился необузданный страх, и наряду с этим я готова заплакать от вакуума в чувствах: страх вытеснил остальные эмоции.
«Открывай, смотри. Или умрёшь и потащишь за собой сотни жизней, погибших по прихоти диктаторов».
Я медлю даже после разговора с самой собой, держу себя в узде: закрепляю на руках и ногах тяжёлые кандалы, перевязываю глаза. Я ничего не ощущаю от скованности.
Но вдруг со мной заговаривает совсем иной голос. «Ты моя дочь, Милдред. Я могу делать с тобой всё, что пожелаю. Я управляю не только всей сферой, но и тобой».
Я не стану посыльным покровителем, я не буду её подставкой для ног. Я попросту должна взглянуть, дать себе толчок. Я не могу погаснуть в конце тернистого пути. Я шла по нему, усердно одолевая встречные ловушки, какие-то мне удавалось обходить. И всё же я здесь. Собственными усилиями, волей и жаждой.
«Я скучаю по прежней Милдред Хейз. Такой же сильной и упорной. Мог бы я снять с тебя этот груз, непременно бы это сделал. Как раньше».
Последние слова моего лучшего друга, не Айка Белла, который негодовал, почему незнакомка ошивается у его дома, а моей путеводной звезды на протяжении всей жизни, выжгли клеймо в моей памяти. Он ни на мгновение во мне не сомневался, и это прибавляло мне сил. Сейчас мой груз на плечах никто, кроме меня, скинуть не может. Только я.
Веки распахиваются. Я не падаю, а парю в космосе так же, как и покровители в доспехах и люди в скафандрах. И это хорошо у меня выходит. Я не могу перенестись с одного места на другое, поэтому по-русалочьи плыву в гущу фаугов. Благодаря Адио и моей решительности в руках возникает холодное оружие.
Мой меч тянется к фаугу, лезвие издаёт характерный для него лязг. Сбежал. В нескольких метрах от меня он застопорено взирает на меня невидимыми глазами, словно привидение в тёмном коридоре. Он рассматривает меня, не двигаясь. Повезёт мне так же, как и на втором Испытании? Ни за кем нестись не нужно, он будет чересчур увлечён мною, чтобы бежать. Я устремляюсь к нему на всех возможных скоростях. Только в эту секунду его сокрушает покровитель. Я ругаюсь и гневно оборачиваюсь за спину. Их здесь около тысячи: бери кого возжелаешь. Моих сил не хватит, чтобы успеть быстрее покровителя.
У меня одна-единственная попытка. Я ставлю себе слабый ультиматум: просто сделай, а иначе всё.
— Милдред! — горланит Владычица с непривычным рычанием. Я поворачиваюсь, ожидая увидеть летящего на меня фауга. Юми хотела, чтобы я встрепенулась, одумалась и прошла Испытание. Вокруг неё изобилуют фауги, а на помощь никто не спешит.
Я направляюсь к ней, перебирая ногами.
— Молодец, — отмечаю я, задыхаясь от усталости.
Всё происходит чрезвычайно быстро. Вверх поднимаются белые клубы о́блака и безвозвратно улетучиваются.
— Тебе нельзя здесь присутствовать, — бросает Юми. Оружие рассыпается, оставляя на ладонях порошок цвета сирени. «Ты победила». Я больше не разрешаю хвалить себя — не буду преувеличивать, более того, на это нет времени.
Начнёт ли адское пламя бессердечно пожирать меня? Я жду сулимую агонию в пугающем предвкушении.
Чья-то ладонь накрывает мои веки и охватывает на уровне груди. Привычная температура, запах и воздух.
— Прошу прощения, — Норвуд заметно взволнован. А ведь когда-то он провалил Испытание в Аметистовой сфере. Как это произошло?
— Всё в порядке, — я привыкаю к за́мку напротив меня, к мощному свету фонарей, к звёздному небосклону. Случившееся кажется безумием, сном. — Норвуд, почему ты провалил Испытание?
Я корю себя за дерзость. Эмоции на пределе, и владеть собой с трудом получается.
— Это было не так давно, — он усмехается, а затем заводит руки за спину, — я испугался неизведанности, меч так и не появился в моих руках, сколько бы попыток ни делал. Так я и застрял здесь. Когда-то рассчитывал стать покровителем сферы Голубой Бирюзы. Стал посыльным — всё равно мечтал быть там. По правде признаться, я не жалею, что судьба так повернула. Здесь все, кого я люблю и никогда не оставлю: я научился по-настоящему любить и сочувствовать. Я не сокрушаю, и это облегчает моё существование.
— Ты так считаешь?
— Я это знаю. Да, посыльные — это муравьи среди людей, но покровители — животные среди человечества. Дело масштабов. Почему интересуетесь?
— Я не знаю.
Он дотрагивается до моего плеча, тем самым вынуждая посмотреть на него. Мужчина одаривает меня искренней улыбкой.
— Я желаю вам удачи. Наконец, камень потянется к вам. Сфера Чёрного Оникса — это олицетворение Милдред, — он смущённо хлопает ресницами.
— По-твоему я жестокая?
— Нет! Вы добрая. А вот что касается ненавистников… Именно гнев мотивировал вас.
— Спасибо тебе, Норвуд. Может быть, когда-нибудь ты разучишься обращаться со мной, как с госпожой. Я не заслуживаю этого.
— Не приуменьшайте вашу значимость. Вы золото среди груды серебра, — посыльный оскаливает зубы.
Мы разминулись с Норвудом. Целую минуту я заполняю лёгкие сферным, но живым воздухом, осязаю тело, головой и сущностью я в итоге приземляюсь.
— Поздравляю, — голос Найджела будоражит меня. Я планировала отдохнуть, а его всегда в переизбытке.
— Мерси, — надменно палю я. — Ты следишь за мной?
— Если я пришёл сразу, как кончилось твоё Испытание, ещё не значит, что я поставил для тебя шпиона.
Я не доверяю ни единому слову покровителю. Только бы он не установил за мной слежку…